Гертруда задумалась. Лишь теперь она в полной мере осознала истинную трудность стоящей перед ней задачи. Отступать ей не хотелось, но вместе с тем Гертруда понимала, что даже с внезапной смертью Изяслава и его братьев соперничество и вражда среди русских князей не прекратятся, ибо останутся сыновья братьев Ярославичей. Потомки Святослава и Всеволода вряд ли пожелают склонить голову перед потомками Изяслава.
«Особенно перед увальнем Святополком!» – подумала Гертруда, захлопнув увесистую Русскую Правду.
Ей нужен союзник, могучий союзник! И непременно из русских князей!
Мысли Гертруды опять перескочили на пленённого Всеслава. Уж лучше поделить Русь между ним и Изяславом, чем между тремя Ярославичами. Благо Всеслав никогда не претендовал на Приднепровье и Посемье, держа под своей рукой северное лесное Подвинье.
Гертруда прилегла на кровать и не заметила, как задремала.
Пробудилась она от громкого стука в дверь. Сначала Гертруда испугалась, потом обрадовалась такому проявлению нетерпения своего любовника и, как была нагая, устремилась к двери. Отодвинув дубовый засов и толкнув дверь, Гертруда невольно отпрянула назад – через порог, хромая, переступил Изяслав. От него сильно несло винным перегаром.
– Ба! Ты, похоже, ждала меня, жёнушка, а?.. – с пьяной ухмылкой проговорил Изяслав, протянув руки к жене. – Истомилась без мужниной ласки, пава моя!..
Гертруда попятилась и, наткнувшись на постель, села.
В ней росло отвращение при виде того, как Изяслав обнажал своё волосатое потное тело, а затем направился к постели со своей вздёрнутой, готовой к соитию интимной дубиной. Гертруде хотелось убежать, провалиться сквозь землю, только бы не соприкасаться с этим грубым и грязным человеком, от которого несло хмельным перегаром. Гертруда не позволила Изяславу целовать себя, стала бить его по рукам. Она сопротивлялась изо всех сил с молчаливым ожесточением, покуда взбешённый Изяслав сильным ударом кулака не погасил в ней сознание.
Гертруда очнулась уже под Изяславом, чувствуя в своём чреве ритмичное глубокое скольжение мужской плоти, а на своём лице тяжёлую смесь из винных паров и хмельного мёда, вырывающуюся изо рта Изяслава. Кроме того, из груди Изяслава вылетали какие-то сиплые звуки, он то и дело икал и издавал хриплые сладострастные стоны.
Закрыв глаза, Гертруда повернула голову набок, мысленно поклявшись отомстить Изяславу самой страшной местью за это надругательство над нею.
Эта пытка продолжалась бесконечно долго, доведя Гертруду до мучительного изнеможения. Наконец Изяслав завалился на подушку и захрапел. После перенесённого потрясения у Гертруды кружилась голова, её мутило. Ей казалось, что её нагое тело опоганено и изгажено. Никогда она так сильно не желала смерти Изяславу, как сейчас!
Едва рассвело, Гертруда была уже на ногах. Она обругала Эльжбету по совершенно пустяковому поводу, была холодна с сыновьями, излишне придирчива к служанкам, а старшую повариху велела отхлестать плетью, поскольку жаркое, поданное к завтраку, показалось ей пересоленным. Улучив момент, Людек слегка коснулся пальцами руки Гертруды, желая подбодрить её. Этот ласковый знак внимания и поддержки наполнил теплом сердце княгини.
Изяслав опять напился сверх меры и орал срамные песни, окружив себя скоморохами.
Между тем во дворце собрались киевские бояре, княжеские тиуны, мытники и огнищане. У всех на устах было одно: в народе зреет недовольство тем, что великий князь не защищает свою землю от поганых.
Мужи лучшие и нарочитые подступили к воеводе Коснячко, едва тот вышел из княжеских покоев. Лицо у воеводы было мрачное и озабоченное.
– Что говорит князь? – нетерпеливо спросил боярин Тука.
– Князь наш лыка не вяжет, – хмуро ответил Коснячко, – пьёт вино и гулеванит со скоморохами.
Бояре были ошарашены этим известием.
– Придётся тебе, воевода, за дело браться, – сказал Чудин и положил руку на плечо Коснячко. – Ведь ты как-никак тысяцкий. Собирай пешую рать, да и двинем на половцев!
Несколько одобрительных голосов поддержали Чудина.
Коснячко, помня наставления Гертруды, опасливо возразил:
– Как бы беды не вышло, бояре. Нетрудно дать оружие народу, но как опосля забрать его обратно?
– А ты выдавай черни оружие поплоше, – посоветовал Чудин. – Нам бы токмо эту горластую толпу из Киева увести да на половцев натравить!
– Стало быть, щитов и копий черни не давать, – промолвил Коснячко в некотором замешательстве. – А коль не отважатся лапотники идти в сражение без щитов и копий, тогда как быть?..
– Скажешь, мол, впереди пойдут княжеские щитоносцы, – сказал Чудин и оглянулся на бояр. – Своих холопей и челядинцев мы вооружим как подобает, дабы нам и от половцев защита была, и от черни киевской тоже.
Знать поддержала Чудина.
