Он с самого раннего утра был настроен идти в поход на половцев, и вдруг – какое-то восстание! Как будто у него и без этого мало хлопот!
Коснячко усмехнулся краем рта:
– Захотелось черни киевской кровушки нашей испить, княже. Вот и весь сказ!
Такой ответ Коснячко вывел Изяслава из себя.
– Довольно чепуху молоть, боярин! – повысил голос великий князь. – Ступай и объяви народу мою волю. Дружина и пеший полк нынче же выступают в поход на поганых. Сбор войска на Оболони. Молебен через час, выступление через три часа.
– Да возможно ли, княже? – растерялся Коснячко. – Меня и слушать-то никто не станет!
– Ступай! – заорал Изяслав и длинно выругался.
Коснячко побагровел, склонил голову и удалился.
Когда стражник открывал перед Коснячко тяжёлую дверь, в тронный зал ворвался многоголосый гул толпившейся в соседнем зале знати, сбежавшейся под защиту киевского князя. Там собралось несколько сотен человек.
Изяслав окинул надменным взглядом думных бояр, восседающих в ряд на скамье в своих длиннополых, расшитых золотом одеждах. Их хмурые лица не понравились великому князю.
– А вы чего в пол уставились, советники мои? Что в мыслях своих таите? Я желаю знать.
Бояре невольно заёрзали на скамье под пристальным взором князя. Никто из них не отваживался первым высказать в лицо Изяславу всю правду, видя, как она неприятна ему.
– Боярин Микула Звездич, молви! – приказал Изяслав.
Широкоплечий муж с рябым лицом и русой бородой поднялся со скамьи, глубоко вздохнул и вымолвил:
– Думается мне, Коснячко прав, княже. Речами народ не угомонить, тут надлежит действовать силой.
– Сядь, Микула, – недовольно бросил Изяслав. – Всемил Гордеич, молви!
– Коль уведём дружину из Киева, княже, пограбит чернь дома наши, обесчестит жён наших, – пробасил боярин Всемил, сжимая свои пудовые кулаки. – Вели, князь, дружине ударить на смутьянов, покуда они не вооружились как следует.
– Ох, князь, ежели промедлишь, то все мы запоём Лазаря! – воскликнул боярин Зерновит.
– Вы мне эти охи и вздохи бросьте! – резко произнёс Изяслав. – Всё равно будет по-моему. Идём на поганых! Сегодня же! Чудин, подымай дружину.
Боярин Чудин с кряхтеньем поднялся со скамьи. Бросив виноватый взгляд на думных бояр, мол, ничего не поделаешь, надо исполнять повеление великого князя, Чудин зашагал к дверям.
Не прошло и нескольких минут после ухода Чудина, как в тронный зал вбежал княжеский дружинник.
– Чёрный люд прорвался на Гору через Софийские ворота, – сообщил воин, – многими тыщами валит ко дворцу!
Бояре заволновались, заговорили все разом:
– Некогда рассиживаться, княже! Сажай дружину на конь!
– За тыном не отсидимся, князь, коль чернь уже на Горе!
– За мечи пора браться! За мечи!..
– Где же Коснячко?
Изяслав пребывал в каком-то оцепенении, переводя растерянный взгляд с одного лица на другое. Бояре требовали, умоляли его не терять попусту время. Изяслав промолвил, наконец, что надо дождаться возвращения Коснячко. Ему отвечали, что если Коснячко так долго нет, значит он уже убит чернью. И их всех ждёт та же участь, коль они не возьмутся за оружие.
Изяслав переменился в лице:
– Полагаете, что Коснячко убит?.. Нет! Не может быть!..
Услышав звук боевой трубы, – это Чудин собирал дружинников возле конюшен, – Изяслав вскочил с трона и бегом устремился к окнам, выходившим на площадь перед дворцом. Он решил, что дружина уже ринулась в сражение с народом. Бояре гурьбой последовали за великим князем.
Из окна с высоты четырёх саженей Изяслав увидел, как из всех переулков валит народ, простой киевский люд с мозолистыми руками, в потрёпанной одежде. У многих в руках были топоры и дубины, некоторые шли с короткими копьями и щитами, большинство же людей были безоружными. Народ заполнил небольшую площадь перед дворцом и прилегающие к ней улицы.
Дружинники в полном вооружении выстраивались тремя густыми шеренгами вдоль дворца и у главного входа. Многотысячную толпу киевлян и княжеских воинов разделял высокий дубовый тын, окружавший дворец и дворцовые пристройки.
– Дождались напасти! – процедил сквозь зубы боярин Зерновит, прильнув к окну плечом к плечу с Изяславом.
Крикуны из толпы что-то выкрикивали застывшим в молчании дружинникам. Изяславу показалось, будто в толпе поминают его имя.
– Кажись, народ смерти твоей жаждет, княже, – прошипел Зерновит над ухом у великого князя.
Сердито отпихнув Зерновита, Изяслав отошёл от окна. Мысли путались у него в голове.
К Изяславу приблизился Мстислав. Он был невозмутим.
– Позволь, батюшка, разогнать эту рвань!
Изяслав окинул сына восхищённым взглядом и ласково похлопал его по груди.
– Ещё не время, – сказал он, тоже стараясь взять себя в руки. – Вот воротится Коснячко…
Бояре ворчали и переглядывались за спиной у Изяслава.
– Коснячко, может, и в живых уже нет, – подал голос боярин Микула Звездич. – Чего мы ждём, княже?
Изяслав не успел ответить Микуле Звездичу. Появился воевода Чудин.
– Народ киевский желает видеть тебя, княже, – задыхаясь, выпалил он, видать, бегом бежал со двора в княжеские покои.
– Меня? – переспросил Изяслав. – Но я же отправил к народу Коснячко.
