Гертруда, вошедшая в трапезную сразу после ухода отсюда священников, застала мужа ползающим на коленях по полу и собирающим раскатившиеся монеты. При этом Изяслав негромко приговаривал: «Да простит мне Господь прегрешения мои!..»
Гертруду это зрелище не столько удивило, сколько обрадовало. Она стояла за дверью и слышала посрамление Изяслава из уст митрополита слово в слово, при этом душа её трепетала от радости. И вот, после услады слуха Гертруда также получила усладу глазам. Супруг ползает на четвереньках почти у её ног. «Я наполовину отомщена!» – торжествующе подумала Гертруда.
– Грешник собирает свои грехи! – язвительно проговорила княгиня.
Изяслав умолк и поднял голову. В этот миг на него обрушился громкий, раздирающий сердце смех супруги. Изяслав почувствовал гнетущий позор унижения и поспешно вскочил на ноги. Его лицо ещё больше раскраснелось от злости.
– Так это ты призвала сюда всю эту братию! – рявкнул он.
Гертруда стояла перед мужем в вызывающей позе.
– Положим, я. Что плохого я сделала?
Изяслав ничего не смог ответить, лишь прошипел с ещё большей злобой:
– Попомнишь ты у меня!..
Гертруда намеревалась дождаться, когда Изяслав с дружиной уйдёт из Киева, чтобы затем через Людека затеять переговоры с сидевшим в темнице Всеславом. Гертруда была настроена решительно. Она решила отравить Всеслава, если тот не станет на её сторону или если он затребует для себя слишком многого. От мёртвого Всеслава пользы, конечно, не будет никакой, но и вреда тоже никакого не будет. Потом этим же ядом можно будет извести и Изяслава, но сначала его нужно уговорить внести изменения в Русскую Правду относительно закона о престолонаследии.
Озабоченная такими мыслями, Гертруда заснула почти под утро. Ей не удалось договориться с Людеком об очередном свидании, поэтому она не ждала его. Однако Людек пришёл без приглашения. Он тихонько постучал в дверь перед самым рассветом.
Гертруда проснулась и впустила его. Она была сонная и вялая. Отдаваясь своему любовнику, Гертруда почти дремала, не отвечая на его поцелуи, не двигаясь в такт его телодвижениям, не пытаясь распалить в себе страсть. После мучительной ночи с мужем Гертруду клонило в сон. Она покорно отзывалась на все желания Людека, сама не подозревая, насколько соблазнительно выглядит с румянцем во всю щеку, с полузакрытыми глазами, с растрёпанными локонами, упавшими ей на лицо…
Людек исчез так же внезапно, как и появился.
Сон опутал Гертруду своими неслышными сетями. Проснувшись на какое-то мгновение, она увидела, что обнимает подушку, хотя ей казалось, что Людек по-прежнему с нею в постели.
Пробуждение Гертруды на следующий день опять было поздним. Вернее, её растолкала Эльжбета. Зелёные глаза служанки были большими и испуганными.
– Как ты можешь спать, тётечка, когда творятся такие дела!
– Дружина уже выступила? – лениво спросила Гертруда и зевнула. Ей так не хотелось вставать с постели!
– Толпа киевлян освободила из поруба каких-то людей, брошенных туда за долги, – тараторила Эльжбета, схватив Гертруду за руку. – Простолюдины побили княжескую стражу, разгромили лавки резоимщиков на Подоле, богатого иудея Ерухима забили палками до смерти! Купцы и резоимщики ищут спасения на Горе, в детинце. Князь послал воеводу Коснячко с дружинниками навести порядок в Нижнем Граде. Говорят, сейчас на торжище лютая сеча идёт!
Зевота у Гертруды мигом пропала. Не хватало только, чтобы её замыслы провалились из-за вечно чем-то недовольной киевской черни! Ведь она же предупреждала Коснячко: не давать простолюдинам оружие!
– Кликни служанок, Эльжбета, – сказала Гертруда, вскакивая с кровати. – Живее! Чего ты расселась!
– Я недовольна Святополком, тётечка, – обиженно промолвила Эльжбета, притворившись, что вот-вот заплачет.
– Ах, голубушка, мне теперь не до этого! – отмахнулась Гертруда. – Позови же челядинок, мне нужно поскорее привести себя в порядок.
Никогда прежде Гертруде не доводилось видеть Изяслава в таком нервном беспокойстве. У великого князя с похмелья разламывалась голова, а на него со всех сторон так и сыпались известия о бесчинствах толпы, советы и упрёки бояр. Увидев жену, которая потребовала разъяснений всего происходящего, Изяслав раздражённо замахал руками на Гертруду и велел ей убираться с глаз долой.
Настоящий переполох произвёл Коснячко, который, вернувшись во дворец, возвестил о том, что народ валом валит в Верхний Град, что дружинников, данных ему князем, оказалось явно недостаточно, чтобы рассеять густые толпы простонародья.
– Восставшие погромили щитные мастерские, захватили у княжеских оружейников больше тысячи готовых копейных наконечников, отняли у фризских купцов полтораста мечей, привезённых на продажу, кольчужный ряд пограбили… – перечислил Коснячко.
– Восставшие?! – встрепенулся сидящий на троне Изяслав. – Ты сказал, восставшие?..
– Ну да, – проворчал Коснячко, потирая синяк над бровью от удара камнем. – Шалунами, что ли, называть этих распоясавшихся молодцев иль проказниками? От их проказ Киев скоро кровью умоется, княже.
– Но почему? – тупо спросил Изяслав.
