Внезапно что-то надломилось в диком натиске степняков, огромное их множество вдруг обратилось в повальное бегство, хотя отдельные храбрецы ещё пытались сопротивляться. Русичи, почуяв запах победы, гнались за половцами по пятам, видя перед собой развевающиеся хвосты степных лошадей.
Олег сразил в сече многих половецких всадников, но ещё больше пало степняков от его меча во время бегства. В Олеге не было жалости. Он убивал и убивал бегущих половцев, мстя за Руальда, Зерновита, Воибора и Бориса… Рядом с Олегом скакали на разгорячённых конях Регнвальд, Потаня, Инегельд, Роман и тоже секли без жалости обезумевших от страха степняков.
Стремительный галоп русской конницы приостановила река Сновь. Половцы сотнями бросались в её холодные воды, спеша перебраться на другой берег. Русичи настигли степняков на речных бродах, продолжая поражать их мечами и топорами. Бездыханные тела половцев усеяли топкое дно отмелей, валялись на обоих берегах реки, плыли вниз по течению. Битва превратилась в избиение.
Бросив свой стан, полный пленников и награбленного добра, половцы рассыпались по округе, нещадно погоняя своих усталых лошадей. Степняки стремились затеряться среди небольших рощиц и в оврагах. Тусклый осенний день помогал им в этом, заслонив тучами светлый лик солнца.
Не скрывая своего торжества, Святослав сам допрашивал пленных половецких беев, сидя на стуле у входа в ханский шатёр. Князь ещё не снял с себя забрызганную кровью кольчугу, взмокшие от пота волосы слиплись у него на лбу. Своим правым локтем Святослав опирался на воткнутый в землю меч. Тут же чуть в стороне стояли черниговские бояре, суровые и уставшие, но с радостным блеском в глазах.
– Сколько воинов было у вашего хана? – спросил Святослав у троих знатных степняков, стоящих перед ним с уныло-покорным видом.
Пленники молчали.
Святослав повторил свой вопрос на половецком наречии.
Один из беев, лохматый и скуластый, хмуро взглянул на черниговского князя и что-то пробурчал себе под нос.
Изумлённый Святослав вскочил со стула.
– Други мои, двенадцать тыщ поганых вышло против нас! – воскликнул он, повернувшись к боярам. – Двенадцать тыщ! И мы разбили их!
Бояре оживлённо загалдели, лишь теперь в полной мере осознав всю значимость одержанной победы.
– Где ваш хан? – вновь обратился к пленникам Святослав.
Лохматый степняк махнул рукой куда-то на юг. Стоящий рядом с ним кривоногий половец в кожаном шлеме с лисьим хвостом с усмешкой что-то добавил.
– Нехристь молвит, что уже далече отсель их хан, – перевёл своей свите Святослав. – Мол, кони у него быстрее ветра.
По всему половецкому стану разлилось веселье. Несколько тысяч пленных русичей, мужчин и женщин, бурно благодарили своих избавителей от горькой неволи.
– Возвращайтесь в свои сёла и всюду рассказывайте о победе над погаными князя Святослава Ярославича, – молвили смердам черниговские воеводы.
Вернулись дружинники, посланные Святославом в погоню за убегающими половцами.
– Рука уже устала рубить нехристей, – промолвил Инегельд, слезая с седла.
Пригнанных пленных степняков гридни загнали в огороженный жердями загон, где до этого находились половецкие лошади.
– Продадим пленных нехристей грекам или фрягам за хорошие деньги, – сказал Святослав, потирая руки.
Довольный князь потрепал по волосам Олега и Романа, ободряюще похлопал по плечу раненого племянника Бориса. Лекарь только что наложил Борису повязку на бедро, пробитое вражеским копьём.
Вот к ханскому шатру подъехал Потаня верхом на коне. Он тянул за собой на аркане ещё одного знатного пленника. Несмотря на разорванную стрелой щеку, Потаня широко улыбался.
– Рад видеть тебя живым, лихая голова! – радостно крикнул ему Святослав. – Кого это ты приволок?
Потаня спешился и подтолкнул пленника вперёд.
Черниговские бояре изумлённо открыли рты, узнав в пленнике хана Шарукана. Знатные дружинники и простые воины, не скрывая любопытства, столпились вокруг хана. Олег, Роман и Борис тоже протиснулись поближе к имовитому пленнику.
– Надо же, какая важная птица нам попалась! – воскликнул Перенег. – Ну, Потаня! Ну, хват!..
Потаня, на которого так и сыпались похвалы со всех сторон, освободил шею хана от петли. Руки Шарукана были связаны за спиной.
Пленник держался с подчёркнутым надменным достоинством, презрительно щуря свои раскосые тёмные глаза. На хане был длинный цветастый халат, подпоясанный узорным поясом, и кожаные сапоги со шпорами. Жёлтые длинные волосы на голове Шарукана были растрёпаны; косичка, ниспадающая ему на плечо, почти расплелась.
Святослав не спеша приблизился к пленнику с самодовольной улыбкой на устах.
– Ну что, кум, не спасли тебя твои быстрые кони! – произнёс князь на степном наречии. – Наши-то кони, похоже, лучше степных скакунов.
– Я тебе не кум, а ты мне не сват! – дерзко ответил Шарукан.
Святослав обернулся к своим боярам и усмехнулся:
– А за этого… – Князь указал на Шарукана. – За этого я сорву две тыщи золотых монет с ханских родичей. Сто золотых тебе, Потаня!
– Да что там две тыщи, княже, – проговорил Веремуд. – Требуй с нехристей две с половиной тыщи!
