– Верно! – подал голос Регнвальд.
– Затребуй три тыщи золотых, княже, – выкрикнул Перенег. – Нешто не раскошелятся нехристи ради своего хана!
– За пленных беев по тыще золотых взять можно, – вставил Инегельд. – В золоте купаться будем, князь!
Боль ран и смерть соратников в эти минуты были забыты победителями, предвкушавшими, что в скором времени на них прольётся золотой дождь, как великая награда за проявленную доблесть. Мрачно взирал на веселье русичей половецкий хан Шарукан, с тяжёлым сердцем постигнув всю бездну своего падения. Смерти он не боялся. Будучи воином до мозга костей, Шарукан был всегда готов к ней. Одно беспокоило Шарукана: как поведёт себя Сугр, его брат, когда узнает о поражении половцев под Сновском? Не потерял бы Сугр разум, ослеплённый гневом и желанием поскорее расквитаться с русичами.
(1069) В лето 6577 пошёл Изяслав с Болеславом на Всеслава.
После победы под Сновском Святослав повёл свою дружину к Переяславлю по следам бегущих половцев. Переяславская земля лежала впусте. На месте многих деревень и боярских усадеб виднелись лишь обгорелые развалины. Лишь укреплённые города не достались в добычу степнякам. Не напрасно горожане тяжким трудом копали глубокие рвы, насыпали высокие валы, строили стены и башни, которые ныне спасли от смерти и плена не только самих жителей городов, но и множество смердов со всей округи.
Погода стояла холодная. Мёрзлая земля звенела под копытами лошадей. Налетал порывами ледяной ветер, трепавший красные плащи дружинников. Тёмная гладь реки Трубеж отливала свинцом, по ней катились бесконечной чередой маленькие барашки волн.
На перевозе никого не было. Прибрежный песок был усеян обгоревшими останками лодок. Почерневшая от пожара избушка на причале была пуста. Навесы, где хранились вёсла и снасти, обрушились и теперь представляли собой груду жердей и досок.
Святослав остановил дружину.
– Придётся искать брод, – сказал князь.
На другом берегу реки среди голых берёз и лип замелькали всадники.
Святослав и его воеводы пристально вглядывались в мелькающие очертания наездников. Неужели половцы?
Небольшой конный отряд спустился по откосу к самой воде.
– Русичи! – обрадованно выдохнул Перенег.
С противоположного берега замахали руками и донёсся крик:
– Откуда путь держите?
Перенег сложил ладони рупором и прокричал в ответ:
– Из Чернигова идём к Переяславлю!..
Переяславские дозорные показали черниговской дружине ближайший от перевоза брод на реке и проводили воинство Святослава до самого Переяславля.
Грозные стены и башни переяславской крепости были видны издалека. Особенно бросалась в глаза мощная башня над Епископскими вратами. С неё-то ещё издали и заметили часовые приближающееся войско, и над городом прокатился извещающий набат.
Всеволод радушно встретил Святослава. В гриднице были накрыты столы для старших черниговских дружинников. Сами братья уединились вдвоём в любимой Всеволодовой светлице, полной книг и пергаментных свитков.
– Слыхал, слыхал, как ты порубил поганых на реке Сновь, – молвил Всеволод, подливая греческого вина в чашу Святослава, до которого тот был большой охотник. – Три дня тому назад отряд половецкий, бежавший из-под Сновска, рыскал под Переяславлем. Мои дружинники посекли его почти весь, а тридцать степняков взяли в плен. Вот они-то нам и поведали про сечу под Сновском. Пленники сказывали, что не одна тыща их соплеменников полегала там. Так ли, брат?
– Много нехристей пало в битве, много в Снови потонуло, – закивал головой Святослав, – да полторы тыщи в полон угодило. Пленили мои гридни и самого хана Шарукана. Ох и поскрипел он на меня зубами!
Святослав рассмеялся.
– Дивлюсь я тебе, брат мой, – не без зависти проговорил Всеволод. – Не иначе, сама птица-удача благоволит тебе. Самого Шарукана в плен взять!
– Птицу-удачу надо самому ловить за хвост, а не ждать сидючи, когда она благость свою к тебе проявит, – сказал Святослав и поставил опорожнённую чашу на стол рядом с толстой книгой в кожаной обложке. – Цезаря[129] почитываешь, брат? – Святослав улыбнулся, бросив взгляд на заглавие книги. – А ведь отец наш отчего-то не любил «Записки о Галльской войне».
– Отец душою был на стороне галлов, почитая их за предков западных славян, – вздохнул Всеволод и нежно погладил книгу. – Ромеев же отец всегда недолюбливал: и тех, что служили в легионах Цезаря в стародавние времена, и нынешних царьградских.
– Стало быть, убрались поганые из твоей вотчины, брат, – промолвил Святослав. – Теперь можно и о Киеве промыслить. Ведаешь ли, что ныне Всеслав сидит на троне отца нашего.
