– На то он и кудесник! – без всякой злобы усмехнулся Всеволод. – Всеслав ведь тоже крепко половцев побил под Берёстовом. Слыхал, брат? Вооружил Всеслав киевлян и вывел их за стены против поганых. Пешцев у Всеслава было много, а вот конников было всего пять сотен. И всё же не выдержали степняки сечи со Всеславом, бежали в степи. Вот и выходит, что ныне всего два славных воителя на Руси: ты, брат мой, и кудесник Всеслав!
Польщённый Святослав улыбнулся.
Сражаться со Всеславом за киевский стол Всеволод наотрез отказался, сославшись на близкие холода, на разорение своей земли, мол, ему о погорельцах думать надо. Понимал Святослав, что Всеволод читает его мысли и не согласен становиться на его сторону. Ведь Святослав хочет согнать Всеслава с киевского стола, чтобы самому сесть князем в Киеве.
– Похоже, брат, не хочешь ты видеть меня на столе киевском, – хмуро проговорил Святослав. – Всё за устав отцовский держишься!
– Не хочу, чтоб меж тобой и Изяславом меч был, – сказал Всеволод, глядя в глаза Святославу, – иль мало нам набегов половецких!
– Ну, какой великий князь из дурня Изяслава! – досадливо воскликнул Святослав. – Подумай сам, брат. С дружиной своей Изяслав не в ладу, город свой бросил на потеху киевской черни, у поляков помощи ищет – смех да и только!
– Какой-никакой, но Изяслав нам старший брат, – строгим тоном произнёс Всеволод и осуждающе посмотрел на Святослава. – По закону стол киевский ему принадлежать должен.
Святослав не стал продолжать этот разговор и постарался скрыть обиду, разгоревшуюся в нём. В конце концов, он может обойтись и без Всеволода!
Среди переяславских дружинников Святослав неожиданно увидел боярина Порея, некогда бежавшего с Ростиславом из Новгорода в Тмутаракань. С той поры Порей заметно поседел, но по-прежнему был прям и крепок станом.
– Где же друг твой Вышата Остромирич? – спросил Святослав у Порея. – Иль разошлись ваши пути-дороги?
– Да, пожалуй, разошлись, княже, – ответил Порей. – Вышата и с ним все новгородцы перешли в дружину твоего сына Глеба. Я же с волынянами вернулся на Русь.
– Почто ко Всеволоду, а не ко мне пришёл? – опять спросил Святослав.
– Тебе, княже, я мог бы служить и в Тмутаракани, вступив в Глебову дружину, – сказал прямодушный Порей. – Не захотел, как видишь.
– Вольному воля, – проворчал Святослав. Он давно знал Порея как храброго воина и мудрого мужа. Не удалось Святославу в своё время переманить Порея к себе от Ростислава, теперь вот Всеволод дорогу ему перешёл.
Святослав утешал себя тем, что хотя бы Вышата остался с Глебом.
В Чернигов дружина Святослава возвратилась уже по первому снегу. На фоне снежной белизны особенно уныло смотрелись полуобгоревшие избы смердов. Обратный путь черниговских дружинников пролегал через разорённые половцами деревни Посемья.
Отпуская троих степняков из плена, Святослав раздражённо сказал им:
– Выкуп за Шарукана в четыре тысячи золотых монет жду к лету. Не будет выкупа в срок – Шарукан простится с головой. Так и передайте родичам хана. За пленных беков возьму по тысяче золотых монет за каждого.
С наступлением декабря завьюжило так, что глубокими сугробами занесло все дороги. Святослав отложил поход на Всеслава до весны. К тому же многие черниговские бояре были сильно изранены после битвы с половцами. Это тоже поостудило воинственный пыл Святослава.
Весной, едва апрель пригрел землю, в Чернигов и Переяславль примчались гонцы от Изяслава, который двигался к Киеву вместе с польским князем Болеславом и призывал братьев выступить ему навстречу.
Святослав, прочитав послание Изяслава, швырнул свиток себе под ноги, взбешённый его тоном.
– «Я, великий князь киевский, повелеваю тебе…» Он мне повелевает! – Святослав выругался. – Храбрым стал недоумок за польскими-то копьями!
– Много ли поляков ведёт за собой Изяслав? – спросил Веремуд.
– Про то в грамоте ни слова, – ответил Святослав, призвавший верного Веремуда к себе на совет. – Но коль Изяслав высоко задрал нос, то наверняка вместе с ним все Болеславовы слуги и можновладцы[130]. Сбежались, как тати на грабёж!
– Надо подчиниться, княже, – промолвил Веремуд. – У Изяслава ныне сила, а Всеслав нам всегда врагом был и будет.
Святослав промолчал, хотя в душе он согласился с Веремудом. Необходимо общими усилиями согнать Всеслава с киевского стола, в чужое гнездо залетел Брячиславич!
Уходя в поход против Всеслава, Святослав оставил сыновей дома. Ода слышала, как Святослав негромко сказал Веремуду, тоже остающемуся в Чернигове: «Всеслав сильно будет биться за великокняжеский стол. Возможно, придётся Киев приступом брать. Не хочу, чтобы сыны мои это видели».
Сердце Оды пылало сильнейшей страстью к Олегу. Ода чувствовала, что всё сильнее погружается в этот роковой омут. В отсутствие Святослава тайные встречи Оды с Олегом участились.
