По гриднице разлилось веселье. Переяславские бояре нахваливали дочь Воинега, черниговцы хвалили Олега. И те и другие твердили, мол, незачем тянуть, нужно немедля обвенчать княжича и боярышню, коль они милы друг другу. Всеволод Ярославич обещал взять на себя все свадебные расходы.
– Завтра же в церковь, племяш! – смеялся он. – Поедешь в Ростов с молодой женой!
Во всеобщем веселье не участвовали только Ода и Святослав.
Ода встала из-за стола, сказав, что у неё закружилась голова. Анна повела её в свою опочивальню. Олег заметил, каким взглядом наградила его Ода перед тем, как скрыться за дверью. Так смотрит человек, утративший все свои надежды!
– Не худо бы прежде у меня спросить, брат мой, – заговорил Святослав, обращаясь ко Всеволоду. – Уж больно ретиво ты сына моего под венец тащишь! А ведь Олег твоего сына Владимира всего на четыре года старше. Младень он ещё.
– На четыре с половиной, брат, – сказал Всеволод. – Сам-то ты женился в двадцать лет. А Олегу уже двадцать второй идёт. Не упорствуй, брат. Дочка у Воинега – чистый мёд!
– Олег-то хочет ли жениться? – не сдавался Святослав.
– Увидит Млаву – захочет! – усмехнулся Всеволод.
Олег взирал на всё происходящее перед ним, толком не соображая, к чему ведут эти разговоры. А между тем крестины у него на глазах превращались в помолвку.
Слуги Всеволода Ярославича съездили к Воинегу домой и привезли во дворец его дочь, разодетую в парчу и бархат.
Боярышня, румяная с мороза, вступила в пиршественный зал, ведомая под руки служанками княгини Анны. Все голоса разом стихли. Млава же глядела только на отца, который приблизился к ней и что-то прошептал на ухо. Синие девичьи очи вспыхнули радостью, метнулись в одну сторону, в другую…
Воинег кивком головы указал дочери на княжеский стол.
Млава быстрыми шагами устремилась вперёд – она увидела Олега, – затем она застыла на месте, смущённая присутствием старших князей и их вельмож. Воинег шёл рядом с дочерью, негромко ободряя её.
Борис толкнул плечом Олега, тот медленно встал со стула.
В памяти Олега отпечатался облик обнажённой Млавы, такой он застал её в половецком шатре. Телесная прелесть Млавы запомнилась Олегу вместе с глубиною её прекрасных синих глаз. В момент расставания после их краткой встречи в половецком становище на Млаве было тесное тёмное платье с чужого плеча, которое тем не менее совсем не умалило её очарования в глазах Олега. Растрёпанные девичьи косы, нежная белизна её шеи и рук – всё это как бы обрамляло образ Млавы, запомнившийся Олегу, в центре которого был её открытый любящий взгляд.
Теперь перед Олегом была статная девица в длинных до пят роскошных одеждах, красивая и серьёзная. Это была совсем другая Млава.
Сердце Олега бешено заколотилось в груди. Он вдруг услышал собственный несмелый голос:
– Узнаёшь ли ты меня, Млава?
На устах боярышни появилась счастливая улыбка:
– Я до сих пор храню твой плащ, Олег. Вижу, что и ты не забыл меня.
Поговорить им не дали.
– Глядите, как они подходят друг другу! – воскликнул Всеволод Ярославич. – Хороши, как две вишенки! Завтра же под венец!
– Не гони лошадей, брат! – Святослав поднялся над столом, суровый и надменный. Его нахмуренный взгляд заставил Млаву опустить глаза к полу. Святослав обратился к Олегу: – Ответствуй, сын мой, как перед Богом, люба ли тебе эта девица?
В гриднице повисла тишина.
– Люба, отец, – без колебаний ответил Олег.
– Готов ли ты взять её в жёны? – вновь спросил Святослав. – Не торопись с ответом, подумай.
– Готов, отец, – прозвучал ответ Олега.
– Что ж, даю тебе своё благословение на брак с Млавой, дочерью Воинега, – без особой радости в голосе промолвил Святослав. – Посажёным отцом вам станет твой дядя Всеволод. Его хлебом не корми, дай токмо на свадьбе погулять!
Зал взорвался приветственными возгласами бояр: кто-то поздравлял боярина Воинега с выгодным родством, кто-то славил Святослава Ярославича, кто-то нахваливал переяславского князя…
Олег и Млава стояли, глядя через стол друг на друга. Два года назад нежданно-негаданно свела их судьба в брошенном половецком стане и так же неожиданно соединила их опять.
Венчание Олега и Млавы произошло на другой день в Михайловском соборе Переяславля. Старый деревянный храм не мог вместить всех желающих поглядеть на венчальный обряд. Множество людей столпилось на площади перед храмом и на близлежащих улицах.
Ода едва сдерживала горькие слёзы ревности, когда архиерей повёл молодую чету вокруг аналоя[136]. Ода мысленно проклинала себя за то, что уговорила Святослава взять Олега с собой в Переяславль. Уж лучше бы Олег уехал неженатым в Ростов! Ода сама разрушила то зыбкое счастье, которое согревало её несколько лет. Теперь юная дочь Воинега, что держит Олега за руку, полонит его своей молодостью, красотой, сиянием любящих глаз, ведь ей не нужно ни от кого таиться. Отныне Млава имеет освящённые Богом права на Олега, своего мужа.
