– Вот именно, – заметила Гертруда. – О сыновьях своих подумай, Изяслав. При тебе они – князья, а при Святославе они изгоями станут.
– Я бы рад замириться со Всеславом, токмо вряд ли он пойдёт со мной на мировую, – со вздохом промолвил Изяслав. – Всеслав не может мне простить моего бесчестного поступка. Я ведь попрал священное крестоцелование, захватив Всеслава в плен во время переговоров.
– А ты предложи Всеславу не токмо мир, но и союз против Святослава и Всеволода, – сказала Гертруда, горящими глазами глядя на мужа. – Пообещай уступить Всеславу Псков и Новгород в случае твоей победы над братьями своими.
Изяслав даже вздрогнул от услышанного:
– Да в уме ли ты, Гертруда?! Такое мне молвишь!
– Я-то в уме, – ответила княгиня. – Гляди, Изяслав, спохватишься, да поздно будет! Братья твои при случае колебаться не станут, живо сбросят тебя с киевского стола.
Изяслав в раздумье почесал голову.
– Бояре мои уже изготовились к войне со Всеславом… – неуверенно проговорил он.
– Не иди на поводу у бояр своих! – резко вымолвила Гертруда и жестом попросила мужа подать ей лекарство, стоящее на столе в глиняной кружке.
Изяслав глядел на охваченное лихорадочным румянцем лицо супруги, обрамлённое спутанными каштановыми волосами, на её сочные пунцовые уста, к которым она поднесла кружку с целебным питьём, и невольно поймал себя на мысли, что болезнь придаёт Гертруде какое-то особое очарование.
– От бояр своих переговоры со Всеславом держи в тайне до поры до времени, – вновь заговорила Гертруда, опорожнив кружку. – Отправь в Полоцк Людека. Он всё сделает как надо. Писем никаких не шли, пусть Людек договаривается со Всеславом изустно.
– Но, Гертруда… – попытался было возразить Изяслав.
– Всеслав для тебя ценнее твоих братьев, ибо он не метит на стол киевский, – упрямо молвила Гертруда. – В союзе со Всеславом ты сможешь одолеть Святослава. А Всеволод сам тебе покорится. Оставишь ему Переяславль, пусть он служит тебе щитом от набегов поганых.
Изяслав ушёл от постели больной супруги, одолеваемый самыми противоречивыми мыслями. Он не мог не признать правоту Гертруды.
Но вместе с тем Изяслав не мог считать своим врагом Святослава, хотя знал, что тот спит и видит себя князем киевским.
После бессонной ночи Изяслав вызвал к себе Людека и побеседовал с ним с глазу на глаз.
В тот же день Людек покинул Киев верхом на коне, якобы направляясь в Вышгород по поручению великого князя. На самом деле путь Людека лежал к Полоцку.
Через несколько дней Гертруде стало совсем плохо и она скончалась.
Перед смертью Гертруда сказала супругу такие слова: «Запомни, Изяслав, лишь в союзе со Всеславом ты одолеешь своих братьев. Токмо в союзе со Всеславом ты усидишь на столе киевском!»
Смерть жены стала потрясением для Изяслава, поскольку Гертруда никогда не болела, любой мог позавидовать её крепкому здоровью. Изяслав пролил немало слёз над остывающим телом Гертруды, которая доставила ему немало неприятностей за годы их супружества, но слова которой всегда были весомы, а её советы стоили того, чтобы к ним прислушиваться.
Людек вернулся из Полоцка в Киев, когда по умершей Гертруде уже справили девятидневные поминки. Вместе с Людеком прибыл доверенный человек от князя Всеслава.
Всеслав через своего посланца известил Изяслава, что он готов заключить с ним мирное соглашение, а об остальном предложил договориться при личной встрече. Всеслав изъявил готовность встретиться с Изяславом близ города Слуцка, возле которого пролегала граница их владений. Причём Изяслав должен был прибыть на встречу со Всеславом всего с тридцатью гриднями.
«У Всеслава есть все основания не доверять тебе, княже, – сказал посланец из Полоцка. – Уж не обессудь».
Изяслав заверил посла, что выполнит все условия Всеслава.
Киевские бояре, узнав, что Изяслав вознамерился замириться со Всеславом, поворчали между собой, но громко роптать не решились, понимая, что смерть Гертруды сильно надломила великого князя.
На переговоры со Всеславом Изяслав взял с собой Коснячко, Ярополка, Людека и тридцать дружинников.
Два князя увидели друг друга, стоя на разных берегах неширокой реки Случь, скованной льдом первых декабрьских заморозков. Позади Всеслава толпилось много воинов, конных и пеших. Иные из них держали луки наизготовку.
Немногочисленную свиту Изяслава охватило волнение: не расставил ли им сети хитрый Всеслав? Коснячко стал настаивать на том, чтобы переговоры велись на этом берегу реки.
«Пусть Всеслав перебирается сюда к нам», – заявил он Изяславу.
Полочане с другого берега махали руками и звали киевлян к себе.
Изяслав, не обращая внимания на предостережения Коснячко, слез с коня и по хрустящему снегу зашагал к пологому спуску на речной лёд. Алый плащ великого князя и его яркая шапка с меховой опушкой были видны издалека.
Коснячко раздражённо обратился к Ярополку, настаивая, чтобы тот вразумил отца.
– На верную погибель идёт твой батюшка, – молвил он. – Коль не погибнет он от стрел полочан, так под лёд провалится!
Изяслав оглянулся и приказал своей свите следовать за ним:
