Изяслав стал обдумывать варианты убийства Святослава и Всеволода во время переговоров. А может, послать гонца в Полоцк с просьбой о помощи? Или попросить подмоги у поляков? Впрочем, Изяслав тут же отказался от этих намерений. Понятно, что ни Всеслав, ни Болеслав при всём желании не успеют выручить Изяслава из беды. Слишком внезапно обрушилась на Изяслава эта злая напасть!
Изяслав вызвал к себе Коснячко.
– Отправь гонца к моим братьям, – с трудом выдавил из себя великий князь. – Я принимаю их условия.
Коснячко понимающе кивнул и скрылся за дверью.
По приказу Изяслава двадцать возов было нагружено сокровищами из великокняжеской казны, ещё в двадцать возов уместились съестные припасы на дорогу. Путь предстоял неблизкий. Изяслав решил ехать в Краков, к Болеславу. Вместе с Изяславом собирались в дорогу его сыновья, младшая дружина и многочисленная челядь. Разделить участь изгнанников из киевских бояр согласились лишь трое: Коснячко, Микула Звездич и Всемил Гордеич.
Дабы не видеть злорадных лиц простых киевлян, Изяслав выехал из Киева затемно.
Обоз и конная свита князя-изгнанника, проехав сквозь высокие Лядские ворота, растянулись, подобно длинной змее, на извилистой дороге, ведущей к западным рубежам Руси.
На рассвете отряд Изяслава догнал черниговский дружинник Потаня.
– Чего тебе, гридень? – обратился Изяслав к Потане, повернув коня на обочину дороги.
Потаня снял шапку, не слезая с лошади. Вид у него был усталый.
– Князь, братья твои говорят тебе: не выноси сор из избы, – проговорил дружинник, облизав пересохшие губы. – Не езди в Польшу, княже. Братья твои готовы уступить тебе на выбор Туров иль Вышгород. Хочешь, Смоленск возьми.
– Не хочу, – холодно произнёс Изяслав и, понукая коня шпорами, проехал мимо Потани.
Потаня ехал следом за Изяславом, продолжая его уговаривать:
– Будь мудрее, княже. Полякам наши склоки токмо в радость. Коль не по душе тебе Смоленск, садись во Владимире. А сыновья твои могут сесть в Турове и Вышгороде.
Изяслав вновь отказался.
Потаня не отставал, уговаривая Изяслава, как капризного ребёнка.
Наконец Изяслав резко развернул своего жеребца и гневно крикнул в лицо Потане:
– Скажи Святославу, гридень, что я скоро вернусь на Русь! И вернусь не один! Тогда и рассчитаюсь с ним за всё.
Святослав и Всеволод въезжали в Киев под колокольный звон, их встречали толпы народа. Митрополит и весь церковный причт тоже вышли встречать двух князей-победителей.
У входа во дворец, выстроенный при Ярославе Мудром, большая группа киевских бояр и купцов встретили Святослава и Всеволода поклонами и хлебом-солью.
Всеволод всё время держался чуть позади, всем своим видом показывая, что истинный победитель ныне Святослав. Он же лишь правая рука Святослава.
Святослав же светился приветливой улыбкой, сыпал шутками и прибаутками направо и налево. Отведав горячего пшеничного каравая со щепоткой соли, Святослав радостно воскликнул, мол, он доселе не пробовал хлеба мягче и вкуснее этого.
Все вокруг засмеялись, поскольку и киевским и черниговским боярам было понятно, что сегодня сбылась, наконец, самая заветная мечта Святослава Ярославича.
Сопровождаемый Всеволодом и толпой бояр, Святослав обошёл весь дворец. Здесь прошло его детство, здесь же до самой смерти жил его мудрый отец. В этом дворце поначалу жил и Изяслав, став великим киевским князем. Напуганный восстанием киевской бедноты, Изяслав, вернувшись из Польши, выстроил для себя деревянный терем близ Михайловского Златоверхого собора, отгородив его от шумного Подола и верхних кварталов Киева бревенчатой стеной. Впрочем, в каменный отцовский дворец Изяслав наведывался довольно часто, ведь тут находилась его казна и была размещена его младшая дружина.
В тронном зале Святослава охватило непонятное волнение. С бьющимся сердцем он взошёл по ступенькам на возвышение, где стоял трон из морёного дуба с бронзовыми позолоченными подлокотниками, с высокой резной спинкой. Вот она, вершина власти! Вот он, предел мечтаний для всякого честолюбца! Вот оно, место самого старшего князя на Руси!
Изяслав занял этот трон в тридцать лет. Святославу удалось добыть для себя высокий киевский стол в сорок шесть лет.
«Ладно, – мысленно утешал себя Святослав, – лучше поздно, чем никогда. Главное, я добился своего. При этом я не обагрил свои руки кровью старшего брата».
Ода с замирающим сердцем вступила под своды белокаменного киевского дворца. Отныне это был её новый дом.
Святослав встречал супругу с распростёртыми объятиями.
– А вот и великая княгиня пожаловала! – засмеялся он. В следующий миг голос Святослава налился притворной строгостью, когда он повернулся к киевским боярам: – Кланяйтесь, почтенные, своей княгине! Кланяйтесь!..
Бояре поклонились: кто-то низко, кто-то лишь склонил голову.
Среди киевских бояр Ода заметила многих черниговских вельмож, приехавших в Киев вместе со Святославом.
Святослав самолично провёл Оду по всему дворцу, в конце прогулки приведя её в сокровищницу.
