Ода радовалась в душе, что Олег овдовел, ибо в ней с новой силой вспыхнула страстная любовь к нему. В свои двадцать пять лет Олег стал статным витязем с мужественным лицом и властным голосом. За время разлуки с Олегом чувства Оды к нему не притупились, наоборот, Ода жила воспоминаниями о тех сладостных минутах, проведённых ею в объятиях Олега. Ода часто молила Господа о том, чтобы всё это опять вернулось к ней, и даже о том, чтобы в конце концов Олег стал её законным супругом.
После свадебных торжеств Олег вместе с отцом и мачехой приехал в Киев. Святослав не хотел так скоро отпускать от себя своего любимого сына, поэтому Олег задержался в Киеве на неопределённый срок. Желая, чтобы Олег поскорее забыл своё горе, Святослав велел Оде неотлучно находиться при нём, развлекая его беседами, воспоминаниями о детстве, тешить музыкой и пением. Святослав, сам того не подозревая, толкал Олега в объятия Оды.
– Покажи Олегу Киев, – наставлял супругу Святослав, – свози его в Вышгород и Василёв, покатайся с ним в ладье по Днепру. Пусть новые впечатления вытеснят из Олегова сердца боль утраты жены.
У самого Святослава забот было невпроворот. Перво-наперво Святослав отправил посольство в Краков с богатыми дарами и напоминанием Болеславу, что нынешний князь киевский ему более близкая родня, чем изгнанник Изяслав. Если договориться миром с Болеславом не удастся, тогда Святославу придётся готовиться к войне с поляками. А тут ещё неугомонный Всеслав гремит оружием в своём Полоцке. Против этого соседа Святославу всегда нужно держать войско наготове!
Другое посольство было отправлено Святославом в Царьград, дабы расстроить коварные замыслы митрополита Георгия, собравшегося обрушить на голову Святослава гнев патриарха и недовольство василевса.
Ода тянулась к Олегу, желая пробудить в нём прежний любовный пыл. Но Олег оставался к ней холоден и неприступен.
Ода пребывала в отчаянии. Она видела и чувствовала, что во всех поступках Олега теперь было больше разума, нежели пыла и чувств. И разум, как видно, не позволял Олегу преступить запретную черту.
«Повзрослел младень, – с горечью думала Ода, – понабрался меры в речах своих и поступках. Я же, наоборот, с годами эту меру совсем утратила. Мне и грех в сладость, лишь бы с милым Олегом!»
Однажды вечером, когда Олег и Ода остановились в Берёстове по пути из Василёва в Киев, между ними произошёл откровенный разговор. Затеяла его Ода, которая не переставала подыскивать отмычку к Олегову сердцу.
Мачеха и пасынок сидели у открытого окна и слушали соловьиные трели, долетавшие из тёмного ольшаника, разросшегося за частоколом, окружающим княжескую усадьбу.
Впервые за много дней общения с Олегом Ода решилась заговорить с ним о Млаве. Как случилось, что Млава умерла в столь юные лета?
– Недуг сей постиг Млаву после первых неудачных родов, – отвечал Олег на расспросы Оды. – Первенец наш родился мёртвым, а Млаву повитухи кое-как выходили. Хоть и оздоровела Млава, но прежней телесной крепости в ней уже не было. Чахла Млава, как сосёнка на болоте, покуда не угасла совсем. – Голос Олега дрогнул. – Схоронил я Млаву рядом с дочкой нашей мертворождённой, коей даже имя дать не успели. Нету у меня теперь ни жены, ни дочери. Видать, наказал меня Господь за грехи мои.
В этот миг Оде открылась вся глубина горя, пережитого Олегом. Пережитого, но не забытого.
– Это скорее козни дьявола, – промолвила Ода, нащупав в полумраке руку Олега. – Дьявол отнял у тебя одну дочь, зато Господь даровал тебе другую.
– О чём ты? – удивлённо пробормотал Олег. – Я не понимаю тебя.
– Помнишь, ночь перед твоим отъездом в Ростов? – таинственным голосом продолжила Ода. – Помнишь, как мы с тобой предавались любовной истоме в светлице Регелинды? После той ночи я забеременела.
Ода почувствовала, как Олег слегка стиснул её руку своими сильными пальцами.
– Я не стала вытравлять зачатое мною дитя, доносила его и родила прелестную дочку, – проговорила Ода. – Скоро ей исполнится три года.
– А как же отец? – волнуясь, спросил Олег. – Он ничего не заподозрил?
– Святослав ничего не знает об этом ребёнке, – спокойно ответила Ода. – Я рожала в Саксонии, куда загодя уехала, дабы никто ничего не заподозрил.
– А твои родственники в Саксонии? – вновь спросил Олег.
– Родственникам я объяснила, что якобы мой супруг больше не желает иметь детей, поэтому я намерена рожать втайне от него, – сказала Ода.
– Как ты назвала нашу дочь? – тихо спросил Олег.
– Её зовут Хильда, – так же тихо промолвила Ода.
Эту ночь Олег и Ода провели вместе.
…Вскоре Олег собрался в путь в свой стольный град Ростов.
Святослав, прощаясь с Олегом, просил его оказывать поддержку братьям Давыду и Ярославу, владения которых соседствовали не только с Олеговой вотчиной, но и с дикими лесными племенами.
Ода, поцеловав Олега, чуть слышно произнесла:
– Помни о нас! – Она сделала ударение на последнем слове.
Олег кивнул и соединил свои жадные уста с губами Оды, которая в этот миг показалась ему самой пленительной женщиной на свете.
