– Гляди, лада моя, как мы с тобой ныне богаты! – Святослав поднимал крышки больших сундуков, в которых покоились груды золотых и серебряных монет, россыпи самоцветных камней. – Не все богатства увёз с собой Изяслав, как видишь. Да и под силу ли ему было забрать всё, что хранится в сокровищнице!
Святослав смеялся, глядя на неподдельное изумление Оды при виде длинных деревянных полок, на которых рядами стояли золотые чеканные ендовы, бражницы, братины и чаши. На стенах было развешано оружие, украшенное позолотой и драгоценными каменьями: мечи, кинжалы, топорики-чеканы, секиры, стилеты… Тут же стояло множество кожаных мешков, набитых серебряными гривнами и арабскими дирхемами.
– Таких сокровищ нет даже у германского короля, – промолвила поражённая Ода, выйдя из сокровищницы.
– Да что там у короля германского, – усмехнулся Святослав, – у самого папы римского нет таких богатств! А у нас есть!
Святослав торжествующе расхохотался.
Поздно вечером, находясь с супругой в опочивальне, Святослав вдруг стал совсем другим, хмурым и задумчивым.
– О чём печалишься, свет мой? – допытывалась у мужа Ода. – Что терзает тебя?
– Изяслав-паскудник перехитрил меня, – мрачно ответил Святослав, – не ко Всеславу в Полоцк подался, а к Болеславу в Краков. Теперь он станет поляков на меня натравливать.
– Болеслав – зять твой, – сказала Ода. – Не поднимет он меч на тестя своего.
– Ты поляков не знаешь, милая, – тяжело вздохнул Святослав. – Поляки хоть и христиане, но живут по волчьим законам. У них убийство ближней родни – обычное дело. Брат режет брата, сын – отца, жена – мужа… И всё – ради власти и богатства. Так что для Болеслава поднять меч на тестя – плёвое дело.
– Что ты намерен делать? – спросила Ода, понимавшая, что её муж не из тех людей, которые почивают на лаврах после всякой удачи.
– Думаю вот… – неопределённо ответил Святослав.
Став великим князем, Святослав первым делом по-своему распределил княжеские столы.
Брату Всеволоду Святослав уступил Чернигов, тем самым подтвердив, что тот является вторым по могуществу князем на Руси. Владимира, сына Всеволода, которому уже исполнилось двадцать лет, Святослав перевёл из Смоленска во Владимир. Святослав давно приметил во Владимире Всеволодовиче недюжинное ратное умение, поэтому и решил держать его на польском порубежье на случай войны с Болеславом.
Своего старшего сына Глеба Святослав перевёл из Новгорода в Переяславль. Давыда Святослав посадил князем в Новгороде, а в Муром был отправлен Ярослав, младший сын Святослава. Олег и Роман остались на прежних княжеских столах: первый княжил в Ростово-Суздальской земле, второй – в Тмутаракани. Не забыл Святослав и про своего любимого племянника Бориса, посадив его князем в Вышгороде.
Ода как-то намекнула Святославу, мол, почему бы ему не перевести Олега из Ростова в Смоленск.
– Олегу уже двадцать пять лет, – молвила Ода. – По-моему, он достоин более высокого стола. Не век же ему в залесской глуши сидеть!
– Я и рад бы перевести Олега в Смоленск поближе к Киеву, – сказал Святослав. – Однако Смоленск принадлежит Всеволоду. Не ссориться же мне из-за Смоленска с братом. Я и так отнял у Всеволода Переяславль.
– Но ты же уступил Всеволоду Чернигов, – заметила Ода. – Разве ему этого мало? Чернигов гораздо больше Переяславля и от Степи подальше.
– Так-то оно так, – закивал головой Святослав. – Чернигов после Киева – второй град на Руси. Но у Всеволода в Чернигове лишь его молодшая дружина и слуги, а все бояре его остались в Переяславле. Черниговские же бояре признают во Всеволоде своего властелина токмо по закону, а по сути их повелителем был и остаюсь я. Всеволод понимает это. Может, поэтому Всеволоду так неуютно в Чернигове.
– Ну так и оставил бы Всеволода в его любимом Переяславле, – бросила Ода, – а Чернигов отдал бы Глебу. Небось бояре черниговские с большей охотой приняли бы твоего сына, нежели брата.
– Нельзя мне так поступать, – проворчал Святослав, – не по закону это. По Русской Правде, коль старший брат сидит на киевском столе, то следующий по старшинству брат должен сесть князем в Чернигове, а ещё более младший брат должен получить Переяславль. У нас так и было, покуда мы не согнали Изяслава с киевского стола. Теперь положение изменилось, поскольку нас, братьев, осталось двое. По закону мой старший сын должен сидеть князем в Переяславле, так как сей град является третьим по значимости после Киева и Чернигова. Таким образом, Глеб как бы уподобляется моему младшему брату. Уразумела?
– Нет, – коротко ответила Ода.
На этом разговор прекратился, поскольку Святослав не считал нужным убеждать в очевидном кого-либо, а Ода не стремилась выслушивать доводы мужа, полагая, что написанный закон скорее камень преткновения, нежели выход из возникающих затруднений при дележе власти.
