Воеводы вовсю старались угодить Святославу, но тот всё же остался недоволен, поскольку недавно взятые на службу полторы сотни новичков из числа боярских и купеческих сыновей портили всю картину. Из-за них молодшая дружина сильно уступала в боевом мастерстве старшей дружине.
– Время ещё есть, князь, – успокаивал Святослава воевода Перенег. – Обучим и этих неучей. Нам ведь не впервой из щенков волкодавов делать.
– Завтра же и приступим, – вторил Перенегу боярин Веремуд.
– А коль завтра от Изяслава вестник примчится с приказом поднимать полки на Всеслава?! Что тогда? – огрызнулся Святослав.
– Так ведь реки ещё льдом не покрылись, – заметил Регнвальд, – а киевский князь собирался по ледоставу идти в поход.
Внезапно кто-то из гридней окликнул Святослава, указав ему рукой на заснеженную дорогу.
Святослав и его воеводы посмотрели в ту сторону.
Вдалеке темнел на белом снегу приближающийся отряд всадников.
– Неужто сам Изяслав пожаловал? – обронил Веремуд, вглядываясь в далёкую вереницу верховых.
– Ну, ежели Изяслав так скоро в поход изготовился, тогда я понимаю, почто при поздней осени вдруг ранняя зима наступила, – проворчал Святослав.
– Конники вооружённые, – проговорил остроглазый Регнвальд, – около сотни наберётся. Однако стяга княжеского не видать. Может, это купеческий караван?
Вскоре выяснилось, что это княгиня черниговская возвращается домой из Германии.
Святослав был искренне рад встрече с Одой, по которой он успел соскучиться за семь месяцев разлуки.
Ода выглядела как румяное спелое яблоко. Вместе с ней в Чернигов возвратились Вышеслава и Ярослав.
Вышеслава заметно подросла и ещё больше похорошела. Ярослав окреп и вытянулся, ростом почти догнав Вышеславу.
Святослав не мог налюбоваться на жену, на дочь и на младшего сына. Однако ему сразу не понравилось то, что они между собой разговаривают только по-немецки.
Ода привезла из Германии много подарков. Супругу она подарила две толстые книги на латыни, зная его любовь к чтению. Пасынков своих Ода одарила красивыми плащами из мягкой фризской ткани, узорными поясами и маленькими молитвенниками на греческом языке.
За обедом Святослав принялся расспрашивать Оду про её родственников, а также про германского короля Генриха Четвёртого.
– До меня дошёл слух, что молодого Генриха и мать его пленили немецкие князья во главе с архиепископом Кёльнским, – сказал Святослав. – Чай, не сладко ныне приходится королю Генриху в неволе-то.
– Так было, – ответила Ода. – Однако ещё в прошлом году король Генрих расправился с заговорщиками и уверенно управляет Германией.
– Завершилась ли тяжба твоего отца с настоятелем Кведлинбургского монастыря? – вновь обратился к Оде Святослав.
– Настоятельницей, – поправила мужа Ода. – Кведлинбургский монастырь – женский.
– Вот как? – Святослав сделал удивлённое лицо. – А твой брат Удон в письме написал вместо «настоятельница» – «настоятель»… Впрочем, его каракули сам чёрт не разберёт! Чем завершилась тяжба-то?
– Хвала Господу, сей спор счастливо разрешился, – сухо проронила Ода.
От взора Оды не ускользнуло то, как прятали усмешки Давыд и Роман после упоминания Святославом «каракулей» Удона.
Между тем Святослав продолжил свои расспросы, перемежая их с остротами и шутками:
– Милая, твой старший брат ещё не женился?.. Ох и не везёт ему с невестами! Одна до свадьбы несколько дней не дожила – померла, другую в монастырь упекли, прознав, что она не девственница, за третьей приданого оказалось шиш да ни шиша…
– Об этом тебе тоже Удон написал? – Ода недовольно взглянула на Святослава.
– Нет, не Удон, а твой сводный братец, дорогая, – ответил Святослав и криво усмехнулся. – Прислал он мне в позапрошлом месяце грамотку на латыни. Пишет так, что почти в каждой строчке ошибка. Может, пьяный был, когда писал. Аккузатив с аблативом[96] путает, падежные окончания сплошь ставит неверно… Сразу видно – немецкие мозги!
Давыд и Роман, не удержавшись, засмеялись. Олег нахмурился, заметив недовольство на лице у Оды.
– Не ведаю, о чём там тебе написал Бурхард про невест Унгера, он всегда его недолюбливал, – нервно комкая край льняного рушника, заговорила Ода со Святославом. – Скажу лишь, что Унгер помолвлен с очень достойной девушкой из знатного саксонского рода, причём очень богатого. Я видела невесту Унгера и осталась ею довольна.
Внимая Оде, Святослав нагнал на себя серьёзный вид. При этом он намеренно слегка выпучивал глаза, часто кивая головой, как бы говоря всем своим видом: «Да ты что?! Ну надо же!..»
Догадавшись, что Святослав нарочно потешается над её роднёй, Ода обиженно умолкла.
В трапезной повисло тягостное молчание.
Неожиданно Ярослав по-немецки обратился к Вышеславе, попросив её передать ему солонку.
Святослав раздражённо хлопнул ладонью по столу.
– По-русски молви, иль не разумеешь?! Ты – сын русского князя!
Ярослав попросил у отца прощения, повторив свою просьбу на русском языке.
Вышеслава осуждающе посмотрела на грозного родителя, передавая Ярославу солонку.
