– Быстрик, – попытался Пашутка успокоить разошедшегося сокола, что было не так-то и просто, – Быстрик, послушай, мы вчера действительно испугались, но ничего не произошло. Она одна.
– Не произошло? Не произошло?! Да ведь вы мне ничего не сказали и это вы называете, что ничего не произошло?!
– Быстрик, прости…, но послушай…
– Не нужно, не нужно извинений! Не нужно! Так… Я обязан, обязан…, – Быстрик схватился крыльями за голову, взлохматив перья. Медвежата сдержали некстати накативший смех. Они, конечно, чувствовали свою вину и им было совестно, что вчера ничего не рассказали другу, но на удивление воспитанный и уравновешенный Быстрик – сокол! – в некоторых безобидных, как им теперь казалось, ситуациях, едва контролировал свои эмоции и был ужасно смешным.
– Так я обязан рассказать всё вашей маме…
– Нет!… – хором воскликнули братья.
– Ни в коем случае! – страшно попросил Пашутка. – Она ведь опять на меня подумает! А я обещал и… и не виноват, что человек сюда пришёл! Он сам же! Точнее она! Не важно! Мы её не искали!
– Как нет? Почему нет?! Я не могу не рассказать! Ведь это всё произошло во время моего дежурства, а я дал слово! Моё доброе имя! Да и что моё имя, кому оно нужно, когда с вами могло произойти что-нибудь! Как же так! Как же так! – не унимался Быстрик. Ужасное волнение не отпускало его.
– Так, Быстрик, – спокойным голосом начал приводить друга в чувство Миша. Он рассказал ему обо всё, что произошло, о том, что они оба ночь не спали и как их внутренний голос направил сюда. Что они не знают, что ещё делать, но что-то должны, ведь не просто так пришли по просьбе, как они оба думали, Паргай-Куорга. Наверное, он хочет, чтобы они спасли человека, ведь тот, не смотря на все свои старания, ещё не окончательно потерял связь с природой. И сейчас попал в беду.
– Это вы услышали от Паргай-Куорга?
– Да, – подтвердили медвежата.
– Точнее, нам так кажется. Но, да!
Быстрик успокоился так же быстро, как и выплеснул своё первое негодование. Он вновь стал воспитанным и внимательным соколом. Ещё какое-то время ему потребовалось, чтобы обдумать всё, что ему сказали друзья, а они таковыми и оставались, не смотря на их преступное замалчивание. Быстрик уже решил, что обязан обидеться на этот проступок. Только позже, сейчас предстояло решить задачу с человеком. Может действительно это важно.
– Её там не найдут, – озвучил он свои выводы, – и она без сомнения умрёт.
– Как?! – ужаснулись медвежата.
– С воздуха её хорошо скрывает бурьян, люди со своим зрением её точно не рассмотрят, мне это удалось не сразу. Сама выбраться она не может, потому что, по-видимому, у неё повреждена какая-то конечность, иначе бы уже давно ушла. К тому же, как я увидел, она старается не шевелиться. Люди не слишком умны, а потому будут прочёсывать всю тайгу невесть сколько времени и не дадут нам житья.
– Что делать?
– Во-первых, – обратился он к медвежатам так, что они сразу поняли: за его словами скрывается глубокая обида, – чтобы вы знали: вызволить её надо не потому, что вы так хотите, да-да, я понял, что именно это вы обсуждали, когда я прилетел, а потому, что если её не вызволить, сюда приедет ещё больше людей и кто знает, чем всё это закончится. Может быть Паргай-Куорг и направил вас сюда, мне это неведомо. Во-вторых, пообещайте, что всё расскажите своей маме. Нет! Никаких возражений. Не хочу ничего слышать. Нет, Паша! Не расскажите вы – расскажу я. Это не дело, вы ещё дети и мама вас воспитывает.
Быстрик грозно поглядел на каждого из братьев:
– Обещаете?
– Да, – повесили те головы. Мишутка отчётливо услышал, как внутри него стыд удовлетворенно увеличился в размерах. Уши его заполыхали.
Сокол кивнул, принимая обещание.
– Сверху я заметил, как около обрыва, где вы так громко топтались, что она уже услышала вас, чуть правее лежит трескучий кирпич. Люди называют его рацией, по ней они связываются друг с другом на больших расстояниях. Вам надо лишь скинуть её вниз так, чтобы этой женщине можно было связаться со своим племенем. Справитесь?
– Да, наверное, – не стройно, в разнобой ответили Миша с Пашей.
– Хорошо, да поторопитесь, чем скорее она отсюда уйдёт, тем лучше для всех. Вы ещё не понимаете, насколько бывают для нас опасны люди, – покачал головой Быстрик, – Расстроили вы меня.
Он приготовился взлетать, как его остановил Миша:
– Стой, подожди, пожалуйста, спасибо.
– Да, спасибо, Быстрик. Прости нас.
– Прости, пожалуйста, прости. Но мне кажется, – тихо заговорил Мишутка, – та женщина, она не злая. Я чувствую доброту внутри неё.
Сокол ничего не ответил и взмыл вверх. Братьям показалось, что с неба им послышалось явственное цоканье возмущённого и обиженного друга.
– Найти, скинуть, и убеж… уйти. Уйти, просто уйти, – повторял Паша, когда они предприняли ещё одну пластунскую вылазку к краю балки. На этот раз прижимались к земле ещё сильнее и ещё аккуратней совершали каждое движение.
«Найти, скинуть, уйти. Найти, скинуть, уйти. Всё просто!» – шептали братья.
