– Возможно для своей карьеры. А возможно из других побуждений. В принципе сообщение о смерти Кадуаля сейчас нужно для восстания. Это успокоит людей, гражданин Ланье.
– Это так, но я не думаю, что Фурье сделал это для блага Франции. Нам стоит его найти.
– Сейчас? Это бесполезно, гражданин Ланье. Посмотрите, что делается в городе.
– У меня пропуск.
– Но у вас документ от министра юстиции. А Фурье представитель Коммуны, у которой сейчас вся власть. Не стоит вам стоять у них на пути. Потом, когда страсти поутихнут, мы во всем разберемся.
– Вы правы, Готье. Сейчас искать гражданина Фурье мы не станем. Смотри-ка! Перед нами винный погребок.
– Да это «Славный патриот»! – Готье облизал губы. – Здесь всегда было хорошее вино.
– Тогда давайте зайдём и промочим горло, гражданин!
В погребке у Натэля как всегда было полно народа. Патриоты пили вино, курили трубки и обсуждали новости. Все разговоры шли о предстоящем выступлении против короля.
– Сколько можно терпеть выходки мадам Вето, граждане? Она предает интересы Франции своему брату императору Австрии.
– Австриячка всегда служила Австрии! Она пила кровь нашего народа!
– Верно! И пора пустить ей кровь!
Ланье и Готье подошли к стойке и поздоровались с папашей Натэлем.
– Рад видеть вас, гражданин Ланье, в моем скромном погребке. Для вас у меня всегда найдется бутылка отлично вина. Эй! Лионела!
Вышла толстуха в грязном переднике с полотенцем в руке.
– Ну-ка предоставь дорогим гостям столик у камина! Это лучшее место в моем заведении, граждане.
Женщина подошла к столику и смахнула с него крошки полотенцем.
– Я закажу у вас бутылочку анжуйского, папаша Натэль. Но сперва, у меня есть к вам вопрос.
– Буду рад быть вам полезен, гражданин Ланье.
– Вы показали место, где скрывается Кадуаль?
– Я, – Натэль перешёл на шёпот. – Я указал солдатам место жительства Кадуаля. Показал и сразу сбежал.
– Говорят, что гражданин Фурье снова прикончил его, – поговорил Готье.
– Говорят, – согласился толстый виноторговец. – Говорят, но… Но, этот предатель, которого уложил гражданин Фурье, не Кадуаль.
– Это ясно всякому, кто хоть раз видел Кадуаля. Я знаю, что Фурье убил не Кадуаля. Но отчего ты промолчал, папаша Натэль, если знаешь правду?
– А кому она нужна, гражданин Ланье? Мишо? Он велел гнать меня. Кто я, а кто Фурье. Он уже комиссар Коммуны Парижа. А в руках Коммуны вся власть.
Неожиданно в их разговор вмешался санкюлот средних лет в рванных длинных штанах и заплатанной рабочей блузе. Он был уже солидно пьян и подошёл к стойке с намерение попросить ещё стакан. Но его взгляд упал на Готье и он сразу схватил его за руку.
– Попался, предатель! Граждане!
Все обернулись и разговоры в погребке мигом стихли.
– Граждане! Это предатель!
В погребке повисла тревожная тишина.
– Ты слишком пьян, гражданин! – возвысил голос Александр Ланье. – Отпусти этого доброго гражданина и патриота. Я могу за него поручиться. Он не предатель!
– Это бывший полицейский! Я его рожу запомнил! Он выслеживал патриотов в угоду королю!
Многие вскочили со своих месте. Застучали упавшие стулья.
– Смерть предателю!
– Повесить его!
– Повесить!
Ланье поднялся с места, и грубо оттолкнул от Готье пьянчугу.
– Да они оба предатели! – заорал упавший санкюлот.
Присутствующие приготовили оружие. Многие стали на сторону пьянчуги. Внешний вид Ланье многим не нравился. И неизвестно чем бы кончилось дело, но в разгоравшуюся ссору вмешался папаша Натэль.
– Спокойно граждане! Это гражданин Ланье! Он известен как «Друг народа». И я не позволю тронуть его в этих стенах! Еще в 1790 году в окружении офицеров-дворян Ланье поднял тост «За народ», когда все пили «За короля». Его могли тогда пронзить шпагами, но он не испугался! А где ты был тогда?
Натэль грозно посмотрел на пьянчугу-санкюлота. Тот поднялся и поспешил уйти. Граждане услышав, что это «Друг народа», как окрестил его тогда Марат в своей газете, сразу сменили гнев на милость.
Многие подняли тосты за Ланье. Оружие было убрано…
***
Но санкюлот не пожелал просто так убраться восвояси. Он был озлоблен и жаждал мести.
– Я достану вас, негодяи. Не уйдете далеко.
Его кто-то окликнул.
– Пьер!
Санкюлот оглянулся и увидел старого приятеля Этьена-красильщика.
– Что, снова выгнали из кабака? Папаша Натэль требует старый должок?
– Это у меня там образовался кое-какой должок.
– А что такое? – спросил Этьен.
– Ты помнишь негодяя Готье?
– Что? Того мерзкого полицейского агента? Еще бы мне его не помнить. Я готов хоть сейчас выпустить ему кишки!
– Да он здесь.
– Здесь? – не понял Этьен.
– В кабаке у Натэля пьёт хорошее анжуйское вино. Но тронуть его сейчас нельзя.
– Это почему?
– С ним некто Ланье. Сам Натэль его знает.
– Ты про Александра Ланье? Про того самого? Друга народа знают все! Сам Марат писал про него в своей газете. Тогда все понятно! Готье служит революции. Многие полицейские агенты сменили хозяина.
– И ты его простил? – Пьер скривил свои тонкие губы в усмешке.
– Нет, – ответил красильщик. – Но уже не тороплюсь посчитаться с ним, раз рядом гражданин Ланье.
– А, по-моему, момент подходящий. Может, соберёшь ребят, и мы дождёмся этих двоих здесь?
