| His idea was to practise at the Bar (he chose the Chancery side as less brutal), and get a seat for some pleasant constituency as soon as the various promises made him were carried out; meanwhile he went a great deal to the opera, and made acquaintance with a small number of charming people who admired the things that he admired. | Он намеревался стать адвокатом (правда, лишь по гражданским делам: они были не такие грубые) и получить в парламенте место от какого-нибудь тихого округа (как только его влиятельные друзья выполнят свои обещания); а пока что он прилежно посещал оперу и свел знакомство с избранным кругом очаровательных людей, любивших все то, что любил он. |
| He joined a dining-club of which the motto was, The Whole, The Good, and The Beautiful. | Он обедал в клубе, который провозгласил своим девизом: "Здоровье, польза, красота". |
| He formed a platonic friendship with a lady some years older than himself, who lived in Kensington Square; and nearly every afternoon he drank tea with her by the light of shaded candles, and talked of George Meredith and Walter Pater. | У него завязалась платоническая дружба с дамой, бывшей на несколько лет старше его; она жила в аристократическом районе на Кенсингтон-сквер, и Хейуорд чуть не каждый вечер пил у нее чай при свечах; они беседовали о Джордже Мередите и Уолтере Патере. |
| It was notorious that any fool could pass the examinations of the Bar Council, and he pursued his studies in a dilatory fashion. | Как известно, каждый дурак может стать адвокатом; вот Хейуорд и не утруждал себя науками. |
| When he was ploughed for his final he looked upon it as a personal affront. | Когда же его провалили на экзаменах, он воспринял это как личное оскорбление. |
| At the same time the lady in Kensington Square told him that her husband was coming home from India on leave, and was a man, though worthy in every way, of a commonplace mind, who would not understand a young man's frequent visits. | Как раз в это время дама с Кенсингтон-сквер сообщила ему, что ее супруг приезжает в отпуск из Индии и, будучи человеком хоть и достойным во всех отношениях, но весьма пошлых взглядов, может превратно понять частые посещения ее молодого друга. |
| Hayward felt that life was full of ugliness, his soul revolted from the thought of affronting again the cynicism of examiners, and he saw something rather splendid in kicking away the ball which lay at his feet. | Жизнь показалась Хейуорду отвратительной, душа его бунтовала при одной мысли о новой встрече с циничными экзаменаторами, и он решил гордо отмести то, что лежало у его ног. |
| He was also a good deal in debt: it was difficult to live in London like a gentleman on three hundred a year; and his heart yearned for the Venice and Florence which John Ruskin had so magically described. | К тому же он был в долгу как в шелку: джентльмену нелегко было жить в Лондоне на триста фунтов в год; сердце влекло его в Венецию и Флоренцию - их так волшебно описал Джон Рескин. |
| He felt that he was unsuited to the vulgar bustle of the Bar, for he had discovered that it was not sufficient to put your name on a door to get briefs; and modern politics seemed to lack nobility. | Поняв, что мало повесить на дверь дощечку с именем, чтобы обзавестись обширной практикой, Хейуорд решил, что он не создан для низменной суеты судейской профессии, а политике нынче не хватало благородства. |
| He felt himself a poet. | Душой ведь он был поэт. |
| He disposed of his rooms in Clement's Inn and went to Italy. | Он уступил кому-то свою квартирку в Клементс Инн и отправился в Италию. |
| He had spent a winter in Florence and a winter in Rome, and now was passing his second summer abroad in Germany so that he might read Goethe in the original. | Прожив зиму во Флоренции и еще одну зиму в Риме, он проводил второе лето за границей, на этот раз в Германии, чтобы научиться читать Гёте в подлиннике. |
