| "You do talk rot," he said crossly. | - Вы мелете ужасный вздор,- сказал он сердито. |
| XXVII | ГЛАВА 27 |
| Weeks had two little rooms at the back of Frau Erlin's house, and one of them, arranged as a parlour, was comfortable enough for him to invite people to sit in. | Уикс занимал две маленькие комнаты в задней части дома фрау Эрлин; одна из них служила гостиной и годилась для приема посетителей. |
| After supper, urged perhaps by the impish humour which was the despair of his friends in Cambridge, Mass., he often asked Philip and Hayward to come in for a chat. | После ужина он нередко приглашал к себе поболтать Филипа и Хейуорда; его толкало на это озорство, приводившее в отчаяние его друзей в Кембридже (штат Массачусетс). |
| He received them with elaborate courtesy and insisted on their sitting in the only two comfortable chairs in the room. | Он принимал обоих молодых людей с изысканной любезностью и усаживал их в самые удобные кресла. |
| Though he did not drink himself, with a politeness of which Philip recognised the irony, he put a couple of bottles of beer at Hayward's elbow, and he insisted on lighting matches whenever in the heat of argument Hayward's pipe went out. | Сам он не пил, но с предупредительностью, в которой Филип чувствовал иронию, ставил возле Хейуорда парочку бутылок пива и упорно зажигал ему спички всякий раз, когда у того в пылу спора гасла трубка. |
| At the beginning of their acquaintance Hayward, as a member of so celebrated a university, had adopted a patronising attitude towards Weeks, who was a graduate of Harvard; and when by chance the conversation turned upon the Greek tragedians, a subject upon which Hayward felt he spoke with authority, he had assumed the air that it was his part to give information rather than to exchange ideas. | В начале знакомства Хейуорд - воспитанник знаменитого университета в Кембридже -относился к Уиксу, окончившему всего-навсего Гарвардский университет, покровительственно; однажды, когда разговор коснулся греческой трагедии - предмета, в котором Хейуорд считал себя знатоком,- он принял важный вид и заговорил поучающим тоном. |
| Weeks had listened politely, with smiling modesty, till Hayward finished; then he asked one or two insidious questions, so innocent in appearance that Hayward, not seeing into what a quandary they led him, answered blandly; Weeks made a courteous objection, then a correction of fact, after that a quotation from some little known Latin commentator, then a reference to a German authority; and the fact was disclosed that he was a scholar. | Уикс скромно его выслушал, вежливо улыбаясь; потом задал один или два безобидных на первый взгляд, но коварных вопроса; Хейуорд ответил с маху, не заметив расставленной ловушки; Уикс учтиво возразил, потом внес фактическую поправку, привел цитату из малоизвестного латинского комментария, сослался на один из немецких авторитетов - и выяснилось, что он человек глубоко сведущий в этом вопросе. |
| With smiling ease, apologetically, Weeks tore to pieces all that Hayward had said; with elaborate civility he displayed the superficiality of his attainments. | Со спокойной улыбкой, словно извиняясь, он не оставил камня на камне от рассуждений Хейуорда и с утонченной вежливостью доказал его дилетантизм. |
| He mocked him with gentle irony. Philip could not help seeing that Hayward looked a perfect fool, and Hayward had not the sense to hold his tongue; in his irritation, his self-assurance undaunted, he attempted to argue: he made wild statements and Weeks amicably corrected them; he reasoned falsely and Weeks proved that he was absurd: Weeks confessed that he had taught Greek Literature at Harvard. | Он издевался над своим собеседником с мягкой иронией, и Филипу поневоле пришлось признать, что Хейуорд остался в дураках, а у того не хватило здравого смысла молчать: выйдя из себя, но не утратив самонадеянности, он пытался продолжать спор и понес страшную дичь, Уикс дружелюбно стал его поправлять; Хейуорд цеплялся за ошибочные суждения, а Уикс доказывал их бессмысленность. Наконец Уикс признался, что преподавал в Гарварде греческую литературу. |
| Hayward gave a laugh of scorn. | Хейуорд презрительно рассмеялся. |
