| To him it meant the Church of England, and not to believe in its tenets was a sign of wilfulness which could not fail of punishment here or hereafter. | Для него религия - это англиканская церковь, а неверие в ее догматы свидетельствовало о непокорности, за которую полагалась неизбежная кара - либо здесь, либо на том свете. |
| There was some doubt in his mind about the chastisement of unbelievers. | Он, правда, питал кое-какие сомнения насчет наказания неверных. |
| It was possible that a merciful judge, reserving the flames of hell for the heathen-Mahommedans, Buddhists, and the rest-would spare Dissenters and Roman Catholics (though at the cost of how much humiliation when they were made to realise their error!), and it was also possible that He would be pitiful to those who had had no chance of learning the truth,-this was reasonable enough, though such were the activities of the Missionary Society there could not be many in this condition-but if the chance had been theirs and they had neglected it (in which category were obviously Roman Catholics and Dissenters), the punishment was sure and merited. | Не исключена была возможность, что всевышний судия, ввергнув в геенну огненную язычников -магометан, буддистов и прочих,- смилостивится над сектантами и католиками (зато как они будут унижены, поняв свои заблуждения!); допустимо было, что он окажет милосердие и тем, кто не имел возможности познать истину, хотя миссионерские общества развернули такую деятельность, что мало кто мог сослаться на свое невежество. Но, если у человека была возможность приобщиться к истинной вере и он ею пренебрег (а к этой категории все же принадлежали и католики и сектанты),- тогда кара была неизбежной и заслуженной. |
| It was clear that the miscreant was in a parlous state. | Еретик явно был в незавидном положении. |
| Perhaps Philip had not been taught it in so many words, but certainly the impression had been given him that only members of the Church of England had any real hope of eternal happiness. | Может быть, Филипа и не учили всему этому дословно, но ему внушили убеждение, что только последователи англиканской церкви могут питать твердую надежду на вечное блаженство. |
| One of the things that Philip had heard definitely stated was that the unbeliever was a wicked and a vicious man; but Weeks, though he believed in hardly anything that Philip believed, led a life of Christian purity. | И уж во всяком случае, Филипу говорили не таясь, что всякий неверующий - человек злой и порочный. А Уикс, хотя и вряд ли верил в то, во что верил Филип, вел непорочную жизнь истинного христианина. |
| Philip had received little kindness in his life, and he was touched by the American's desire to help him: once when a cold kept him in bed for three days, Weeks nursed him like a mother. | Филип редко чувствовал к себе участие, и его трогала готовность американца протянуть ему руку помощи; однажды, когда Филип простудился и три дня пролежал в постели, Уикс ухаживал за ним, как родная мать. |
| There was neither vice nor wickedness in him, but only sincerity and loving-kindness. | В нем не было ни злобы, ни пороков, а одна лишь душевность и доброта сердечная. |
| It was evidently possible to be virtuous and unbelieving. | Значит, можно было быть добродетельным и в то же время неверующим. |
| Also Philip had been given to understand that people adhered to other faiths only from obstinacy or self-interest: in their hearts they knew they were false; they deliberately sought to deceive others. | Филипу внушали, что люди исповедуют другие религии из чистого упрямства или же из корысти: в душе своей они знают, что вера их - ложная, но умышленно пытаются совратить других. |
| Now, for the sake of his German he had been accustomed on Sunday mornings to attend the Lutheran service, but when Hayward arrived he began instead to go with him to Mass. | Изучая немецкий язык, он в воскресные дни посещал лютеранские богослужения, а после приезда Хейуорда стал ходить вместе с ним к обедне. |
