| The three old ladies sat in silence, visibly disapproving: the Frau Professor had scarcely recovered from her tears; her husband was silent and oppressed. | Три старые дамы сидели молча, всем своим видом выражая осуждение; фрау профессорша еще не успела прийти в себя, супруг ее был молчалив и озабочен. |
| Conversation languished. | Беседа не клеилась. |
| It seemed to Philip that there was something dreadful in that gathering which he had sat with so often; they looked different under the light of the two hanging lamps from what they had ever looked before; he was vaguely uneasy. | Знакомые лица показались сегодня Филипу какими-то зловещими, все словно преобразились при свете двух висячих ламп; на душе у него была тревога. |
| Once he caught Cacilie's eye, and he thought she looked at him with hatred and contempt. | Встретившись взглядом с Цецилией, он прочел в ее глазах ненависть и вызов. |
| The room was stifling. | Духота становилась невыносимой. |
| It was as though the beastly passion of that pair troubled them all; there was a feeling of Oriental depravity; a faint savour of joss-sticks, a mystery of hidden vices, seemed to make their breath heavy. | Казалось, что плотская страсть этой пары волнует всех присутствующих, что самый воздух дышит похотью Востока, благовонными курениями, тайными пороками. |
| Philip could feel the beating of the arteries in his forehead. | Филип ощущал, как кровь пульсирует у него в висках. |
| He could not understand what strange emotion distracted him; he seemed to feel something infinitely attractive, and yet he was repelled and horrified. | Он не мог понять охватившего его чувства: в нем было что-то томящее, но в то же время отталкивающее и страшное. |
| For several days things went on. | Так продолжалось несколько дней. |
| The air was sickly with the unnatural passion which all felt about them, and the nerves of the little household seemed to grow exasperated. | Атмосфера была отравлена противоестественной страстью, нервы у всех были напряжены до предела. |
| Only Herr Sung remained unaffected; he was no less smiling, affable, and polite than he had been before: one could not tell whether his manner was a triumph of civilisation or an expression of contempt on the part of the Oriental for the vanquished West. | Один только герр Сун оставался невозмутимым; он так же улыбался и был таким же вежливым, как всегда; трудно было сказать, что означало его поведение: торжество более высокой цивилизации или презрение Востока к побежденному Западу. |
| Cacilie was flaunting and cynical. | Цецилия вела себя дерзко. |
| At last even the Frau Professor could bear the position no longer. | В конце концов даже фрау профессорша не смогла этого дольше вынести. |
| Suddenly panic seized her; for Professor Erlin with brutal frankness had suggested the possible consequences of an intrigue which was now manifest to everyone, and she saw her good name in Heidelberg and the repute of her house ruined by a scandal which could not possibly be hidden. | Профессор Эрлин с грубой прямотой объяснил ей возможные последствия этой связи, протекавшей у всех на глазах; фрау профессорша пришла в ужас: она увидела, что неминуемый скандал погубит ее доброе имя и репутацию пансиона. |
| For some reason, blinded perhaps by her interests, this possibility had never occurred to her; and now, her wits muddled by a terrible fear, she could hardly be prevented from turning the girl out of the house at once. | Ослепленная погоней за наживой, она почему-то никогда не задумывалась над такой возможностью; теперь она совсем потеряла голову от страха, и ее с трудом удержали от того, чтобы она тут же не выбросила девушку на улицу. |
