| Then it chanced that one day Mr. Goodworthy asked him suddenly if he would like to go to Paris. | Но в один прекрасный день мистер Гудуорти вдруг спросил его, не хочет ли он съездить в Париж. |
| The firm did the accounts for a hotel in the Faubourg St. Honore, which was owned by an English company, and twice a year Mr. Goodworthy and a clerk went over. | Фирма вела счета отеля в предместье Сент-Оноре, который принадлежал английскому акционерному обществу, и дважды в год мистер Гудуорти ездил туда с одним из конторщиков. |
| The clerk who generally went happened to be ill, and a press of work prevented any of the others from getting away. | Этот конторщик захворал, а срочная работа мешала отлучиться другим. |
| Mr. Goodworthy thought of Philip because he could best be spared, and his articles gave him some claim upon a job which was one of the pleasures of the business. | Мистер Гудуорти остановился на Филипе: без него было легче всего обойтись, а его положение давало ему некоторые права на эту поездку. |
| Philip was delighted. | Филип был в восторге. |
| "You'll 'ave to work all day," said Mr. Goodworthy, "but we get our evenings to ourselves, and Paris is Paris." He smiled in a knowing way. "They do us very well at the hotel, and they give us all our meals, so it don't cost one anything. | - Днем нам придется работать,- говорил мистер Гудуорти,- но зато по вечерам мы свободны. А Париж - это Париж.- Он многозначительно осклабился.- В отеле нас отлично содержат, кормят как положено, денег нам это не стоит. |
| That's the way I like going to Paris, at other people's expense." | Лучший способ ездить в Париж - за чужой счет. |
| When they arrived at Calais and Philip saw the crowd of gesticulating porters his heart leaped. | Когда они приехали в Кале и Филип увидел толпу темпераментно жестикулирующих носильщиков, сердце его забилось. |
| "This is the real thing," he said to himself. | "Вот оно наконец",- сказал он себе. |
| He was all eyes as the train sped through the country; he adored the sand dunes, their colour seemed to him more lovely than anything he had ever seen; and he was enchanted with the canals and the long lines of poplars. | Поезд тронулся, и Филип не мог оторвать глаз от окна; его восхищали песчаные дюны - цвет их казался ему самым прекрасным из всего, что он видел в жизни; он приходил в восторг от каналов и нескончаемой вереницы тополей. |
| When they got out of the Gare du Nord, and trundled along the cobbled streets in a ramshackle, noisy cab, it seemed to him that he was breathing a new air so intoxicating that he could hardly restrain himself from shouting aloud. | Когда они вышли из Северного вокзала и покатили по неровно мощенным улицам в стареньком, скрипучем экипаже, Филипу показалось, что он дышит каким-то другим воздухом, таким пьянящим, что он с трудом сдерживался, чтобы не закричать от радости. |
| They were met at the door of the hotel by the manager, a stout, pleasant man, who spoke tolerable English; Mr. Goodworthy was an old friend and he greeted them effusively; they dined in his private room with his wife, and to Philip it seemed that he had never eaten anything so delicious as the beefsteak aux pommes, nor drunk such nectar as the vin ordinaire, which were set before them. | У входа в отель их встретил управляющий -толстый симпатичный человек, прилично говорящий по-английски; с мистером Гудуорти они были старые друзья, и приезжих встретили очень радушно; жена управляющего угостила их обедом у себя дома, и Филипу показалось, что он никогда не ел ничего вкуснее этого beefsteak aux pommes[*38] и не пил такого нектара, как это vin ordinaire[*39]. |
| To Mr. Goodworthy, a respectable householder with excellent principles, the capital of France was a paradise of the joyously obscene. | Почтенному и благонамеренному домовладельцу мистеру Гудуорти столица Франции казалась развеселым и похабным раем. |
