| With Hayward, Philip had disdained humanity in the mass; he adopted the attitude of one who wraps himself in solitariness and watches with disgust the antics of the vulgar; but Clutton and Lawson talked of the multitude with enthusiasm. | Подражая Хейуорду, Филип презирал людские скопища; он принял позу человека, замкнувшегося в своем одиночестве и брезгливо наблюдавшего за кривляниями черни; однако Клаттон и Лоусон с восхищением говорили о людных сборищах. |
| They described the seething throng that filled the various fairs of Paris, the sea of faces, half seen in the glare of acetylene, half hidden in the darkness, and the blare of trumpets, the hooting of whistles, the hum of voices. | Они описывали ему бурлящую толпу на парижских ярмарках, море лиц, вырванных из тьмы лучами ацетиленовых фонарей, грохот фанфар, завывание свистулек, гул голосов. |
| What they said was new and strange to Philip. | То, что они рассказывали, было ново и непривычно для Филипа. |
| They told him about Cronshaw. | Они объяснили ему, кто такой Кроншоу. |
| "Have you ever read any of his work?" | - Вы когда-нибудь читали его стихи? |
| "No," said Philip. | - Нет. |
| "It came out in The Yellow Book." | - Они были напечатаны в "Желтой книге". |
| They looked upon him, as painters often do writers, with contempt because he was a layman, with tolerance because he practised an art, and with awe because he used a medium in which themselves felt ill-at-ease. | Оба они относились к Кроншоу так, как художники часто относятся к писателям, презирая их за то, что в живописи они профаны, принимая их за то, что они все-таки люди искусства, и благоговея перед ними, ибо художественные средства, которыми те пользуются, им самим недоступны. |
| "He's an extraordinary fellow. You'll find him a bit disappointing at first, he only comes out at his best when he's drunk." | - Кроншоу - удивительный человек, но сначала он вас немножко разочарует: дело в том, что он становится самим собой, только когда пьян. |
| "And the nuisance is," added Clutton, "that it takes him a devil of a time to get drunk." | - И хуже всего,- добавил Клаттон,- что ему нужно дьявольски много времени, чтобы напиться. |
| When they arrived at the cafe Lawson told Philip that they would have to go in. | Они подошли к кафе, и Лоусон сказал Филипу, что им придется войти внутрь. |
| There was hardly a bite in the autumn air, but Cronshaw had a morbid fear of draughts and even in the warmest weather sat inside. | Стояла мягкая осень, но Кроншоу панически боялся сквозняков и даже в самую теплую погоду никогда не сидел на улице. |
| "He knows everyone worth knowing," Lawson explained. "He knew Pater and Oscar Wilde, and he knows Mallarme and all those fellows." | - Он знает всех, кого стоит знать,- объяснял Лоусон.- Он был знаком с Патером и Оскаром Уайльдом, знает Малларме и всю его братию. |
| The object of their search sat in the most sheltered corner of the cafe, with his coat on and the collar turned up. | Тот, кого они искали, сидел в самом дальнем уголке кафе, в шубе с поднятым воротником. |
| He wore his hat pressed well down on his forehead so that he should avoid cold air. | Шляпа была низко надвинута на лоб, чтобы уберечься от холодного воздуха. |
| He was a big man, stout but not obese, with a round face, a small moustache, and little, rather stupid eyes. | Это был крупный человек, полный, но еще не тучный, с круглым лицом, небольшими усиками и крохотными, довольно невыразительными глазками. |
