| Miss Wilkinson, however, did not write again; nor did she, as he absurdly feared, suddenly appear in Paris to make him ridiculous before his friends. | Однако мисс Уилкинсон и в самом деле больше ему не писала; не оправдала она также его нелепых страхов и не свалилась в Париж как снег на голову, чтобы сделать его посмешищем в глазах друзей. |
| In a little while he clean forgot her. | Прошло еще немного времени, и он совсем о ней позабыл. |
| Meanwhile he definitely forsook his old gods. | Отрекся он и от своих прежних богов. |
| The amazement with which at first he had looked upon the works of the impressionists, changed to admiration; and presently he found himself talking as emphatically as the rest on the merits of Manet, Monet, and Degas. | Изумление, с которым он вначале смотрел на картины импрессионистов, перешло в восторг, и вскоре он заговорил с таким же жаром, как и остальные, о достоинствах Мане, Моне и Дега. |
| He bought a photograph of a drawing by Ingres of the Odalisque and a photograph of the Olympia. | Он купил фотографию этюда Энгра к "Одалиске" и репродукцию "Олимпии". |
| They were pinned side by side over his washing-stand so that he could contemplate their beauty while he shaved. | И то и другое было пришпилено рядом над умывальником, чтобы, бреясь, он мог любоваться красотой обеих картин. |
| He knew now quite positively that there had been no painting of landscape before Monet; and he felt a real thrill when he stood in front of Rembrandt's Disciples at Emmaus or Velasquez' Lady with the Flea-bitten Nose. | Теперь он знал определенно, что до Моне не умели рисовать пейзажа, и стоял с искренним восторгом перед "Учениками в Эммаусе" Рембрандта или "Дамой, укушенной блохою в нос" Веласкеса. |
| That was not her real name, but by that she was distinguished at Gravier's to emphasise the picture's beauty notwithstanding the somewhat revolting peculiarity of the sitter's appearance. | В действительности картина называлась иначе, но так прозвали ее у "Гравье", чтобы подчеркнуть ее прелесть, несмотря на чуть-чуть отталкивающую внешность той, с кого писался портрет. |
| With Ruskin, Burne-Jones, and Watts, he had put aside his bowler hat and the neat blue tie with white spots which he had worn on coming to Paris; and now disported himself in a soft, broad-brimmed hat, a flowing black cravat, and a cape of romantic cut. | Вместе с Рескином, Берн-Джонсом и Уоттсом Филип распрощался со своими котелком и аккуратным синим галстуком в горошек, в котором приехал в Париж; теперь он расхаживал в мягкой широкополой шляпе, повязывал шею черным бантом и накидывал на плечи плащ романтического покроя. |
| He walked along the Boulevard du Montparnasse as though he had known it all his life, and by virtuous perseverance he had learnt to drink absinthe without distaste. | Филип разгуливал по бульвару Монпарнас, словно провел на нем всю жизнь, и прилежно обучался пить абсент. |
| He was letting his hair grow, and it was only because Nature is unkind and has no regard for the immortal longings of youth that he did not attempt a beard. | Он отращивал длинные волосы, и только злодейка природа, глухая к извечным стремлениям юности, мешала ему отпустить бороду. |
| XLV | ГЛАВА 45 |
| Philip soon realised that the spirit which informed his friends was Cronshaw's. | Филип скоро понял, что для всех его друзей Кроншоу был настоящим оракулом. |
| It was from him that Lawson got his paradoxes; and even Clutton, who strained after individuality, expressed himself in the terms he had insensibly acquired from the older man. | От него Лоусон заимствовал свои парадоксы, и даже гонявшийся за оригинальностью Клаттон невольно подражал ему в разговоре. |
