| It was his ideas that they bandied about at table, and on his authority they formed their judgments. | Они обменивались за столом его мыслями и на его мнении основывали свои оценки. |
| They made up for the respect with which unconsciously they treated him by laughing at his foibles and lamenting his vices. | Почтение, которое они инстинктивно к нему питали, пряталось за насмешкой над его чудачествами и оплакиванием его пороков. |
| "Of course, poor old Cronshaw will never do any good," they said. "He's quite hopeless." | - Ну, конечно, от бедняги Кроншоу больше ждать нечего,- повторяли они.- Старик безнадежен. |
| They prided themselves on being alone in appreciating his genius; and though, with the contempt of youth for the follies of middle-age, they patronised him among themselves, they did not fail to look upon it as a feather in their caps if he had chosen a time when only one was there to be particularly wonderful. | Они кичились тем, что только они одни знают цену его гениальности, и, с юношеским пренебрежением говоря о его причудах, гордились, если кто-нибудь из них попадался ему под руку в минуту вдохновения, и он рассыпал перед ним дары своего ума. |
| Cronshaw never came to Gravier's. | Кроншоу никогда не приходил к "Гравье". |
| For the last four years he had lived in squalid conditions with a woman whom only Lawson had once seen, in a tiny apartment on the sixth floor of one of the most dilapidated houses on the Quai des Grands Augustins: Lawson described with gusto the filth, the untidiness, the litter. | Последние четыре года он жил с какой-то женщиной в крошечной квартирке на шестом этаже одного из самых ветхих домов набережной Великих Августинцев. Эту женщину видел только Лоусон, да и то один раз; он с жаром описывал грязь и убожество их жилья: |
| "And the stink nearly blew your head off." | - Вонь такая, что голова кружится! |
| "Not at dinner, Lawson," expostulated one of the others. | - Не смей рассказывать во время еды,-запротестовали товарищи. |
| But he would not deny himself the pleasure of giving picturesque details of the odours which met his nostril. | Но он не мог отказать себе в удовольствии и с живописными подробностями перечислил все запахи, которые разом ударили ему в нос. |
| With a fierce delight in his own realism he described the woman who had opened the door for him. | Наслаждаясь своим умением беспощадно видеть действительность, он изобразил им женщину, которая отворила ему дверь. |
| She was dark, small, and fat, quite young, with black hair that seemed always on the point of coming down. | Это была маленькая, толстая брюнетка, совсем еще молодая, с небрежно заколотыми волосами, в грязной кофте. |
| She wore a slatternly blouse and no corsets. | Корсетом она себя не стесняла. |
| With her red cheeks, large sensual mouth, and shining, lewd eyes, she reminded you of the Bohemienne in the Louvre by Franz Hals. | Румяные щеки, большой чувственный рот и блестящие похотливые глаза придавали ей сходство с висевшей в Лувре "Цыганкой" Франса Гальса. |
| She had a flaunting vulgarity which amused and yet horrified. | Ее развязная вульгарность была смешной и страшноватой. |
| A scrubby, unwashed baby was playing on the floor. | По полу ползал хилый, неухоженный ребенок. |
