| "D'you remember that Persian carpet you gave me?" asked Philip. | - Помните персидский ковер, который вы мне подарили? - спросил Филип. |
| Cronshaw smiled his old, slow smile of past days. | Лицо Кроншоу медленно, как когда-то, осветилось улыбкой. |
| "I told you that it would give you an answer to your question when you asked me what was the meaning of life. | - Я вам сказал, что он ответит на ваш вопрос, когда вы спросили меня, в чем смысл жизни. |
| Well, have you discovered the answer?" | Ну как, вы нашли ответ? |
| "No," smiled Philip. "Won't you tell it me?" | - Нет,- улыбнулся Филип.- А вы мне его не откроете? |
| "No, no, I can't do that. | - Нет, не могу. |
| The answer is meaningless unless you discover it for yourself." | Разгадка не имеет никакого смысла, если вы не нашли ее сами. |
| LXXXIII | ГЛАВА 83 |
| Cronshaw was publishing his poems. | Кроншоу решил издать свои стихи. |
| His friends had been urging him to do this for years, but his laziness made it impossible for him to take the necessary steps. | Друзья поэта настаивали на этом уже много лет, но лень мешала ему предпринять необходимые шаги. |
| He had always answered their exhortations by telling them that the love of poetry was dead in England. | На все увещания у него был один ответ: в Англии умерла любовь к поэзии. |
| You brought out a book which had cost you years of thought and labour; it was given two or three contemptuous lines among a batch of similar volumes, twenty or thirty copies were sold, and the rest of the edition was pulped. | Вы печатаете книгу стихов, которая стоила вам многих лет труда и размышлений, ей уделяют две-три кислые строчки в критическом обзоре, затем раскупаются двадцать или тридцать экземпляров, а остальной тираж идет под нож. |
| He had long since worn out the desire for fame. | Кроншоу давно изжил жажду славы. |
| That was an illusion like all else. | Слава была только миражем, как и все прочее. |
| But one of his friends had taken the matter into his own hands. | Но один из его приятелей взял дело в свои руки. |
| This was a man of letters, named Leonard Upjohn, whom Philip had met once or twice with Cronshaw in the cafes of the Quarter. | Это был литератор, некто Леонард Апджон. Филип раза два видел его в обществе Кроншоу в модных кафе Латинского квартала. |
| He had a considerable reputation in England as a critic and was the accredited exponent in this country of modern French literature. | В Англии он пользовался известностью как критик и считался признанным знатоком современной французской литературы. |
| He had lived a good deal in France among the men who made the Mercure de France the liveliest review of the day, and by the simple process of expressing in English their point of view he had acquired in England a reputation for originality. | Он долго вращался в Париже среди сотрудников "Меркюр де Франс" - самого занимательного журнала той поры - и, довольствуясь тем, что излагал по-английски их точку зрения, приобрел у себя на родине репутацию большого оригинала. |
| Philip had read some of his articles. | Филип читал кое-какие из его статей. |
