| He was much better. | Он чувствовал себя много лучше. |
| Philip found him, except for the irritability which was a symptom of his disease, an easy guest. | Филип нашел, что с ним легко ужиться, если не обращать внимания на его раздражительность, вызванную болезнью. |
| He had a lecture at nine in the morning, so did not see Cronshaw till the night. | В девять часов утра у Филипа начинались лекции, так что он не видел Кроншоу до самого вечера. |
| Once or twice Philip persuaded him to share the scrappy meal he prepared for himself in the evening, but Cronshaw was too restless to stay in, and preferred generally to get himself something to eat in one or other of the cheapest restaurants in Soho. | Раза два Филипу удалось убедить своего гостя разделить с ним его немудреную трапезу, но у Кроншоу был слишком непоседливый характер, и обычно он предпочитал перекусить в одном из дешевых ресторанчиков Сохо. |
| Philip asked him to see Dr. Tyrell, but he stoutly refused; he knew a doctor would tell him to stop drinking, and this he was resolved not to do. | Филип убеждал его показаться доктору Тайрелу, но Кроншоу наотрез отказался: он отлично знал, что любой врач предпишет ему бросить пить, а этого он твердо решил не делать. |
| He always felt horribly ill in the morning, but his absinthe at mid-day put him on his feet again, and by the time he came home, at midnight, he was able to talk with the brilliancy which had astonished Philip when first he made his acquaintance. | По утрам он чувствовал себя совсем больным, но днем порция абсента снова ставила его на ноги, а возвратившись к ночи домой, он уже был в состоянии разговаривать с былым блеском, так поразившим Филипа, когда они впервые познакомились. |
| His proofs were corrected; and the volume was to come out among the publications of the early spring, when the public might be supposed to have recovered from the avalanche of Christmas books. | Корректура была просмотрена, и томик стихов должен был выйти из печати ранней весной, когда публика немножко оправится от лавины рождественских книг. |
| LXXXIV | ГЛАВА 84 |
| At the new year Philip became dresser in the surgical out-patients' department. | Под Новый год Филип начал практику в перевязочной хирургического отделения амбулатории. |
| The work was of the same character as that which he had just been engaged on, but with the greater directness which surgery has than medicine; and a larger proportion of the patients suffered from those two diseases which a supine public allows, in its prudishness, to be spread broadcast. | Его обязанности мало чем отличались от прежних, они лишь приобрели ту определенность, какой хирургия вообще отличается от других отраслей медицины; он и здесь столкнулся с тем, что большинство пациентов страдает от двух болезней, которым косная публика из ложного стыда разрешает беспрепятственно губить людей. |
| The assistant-surgeon for whom Philip dressed was called Jacobs. He was a short, fat man, with an exuberant joviality, a bald head, and a loud voice; he had a cockney accent, and was generally described by the students as an 'awful bounder'; but his cleverness, both as a surgeon and as a teacher, caused some of them to overlook this. | Помощником главного хирурга, под наблюдением которого Филип делал перевязки, был некий Джекобс - маленький, толстый и лысый весельчак с зычным голосом; у него был простонародный выговор, и студенты величали его "хамом"; но он был таким даровитым хирургом и педагогом, что ему все прощали. |
| He had also a considerable facetiousness, which he exercised impartially on the patients and on the students. | Он, как и Тайрел, был изрядным остряком и постоянно потешался и над больными, и над студентами. |
