| Perhaps religion is the best school of morality. | Думаю, что религия - лучший воспитатель нравственности. |
| It is like one of those drugs you gentlemen use in medicine which carries another in solution: it is of no efficacy in itself, but enables the other to be absorbed. | Она похожа на одно из тех лекарств, применяемых у вас в медицине, в раствор которого вводят другое вещество; сам по себе раствор не оказывает целебного действия, но он помогает организму усвоить основное снадобье. |
| You take your morality because it is combined with religion; you lose the religion and the morality stays behind. | Вы усваиваете нравственные понятия потому, что они связаны с религией, и, когда вы теряете веру, нравственные понятия остаются. |
| A man is more likely to be a good man if he has learned goodness through the love of God than through a perusal of Herbert Spencer." | Человеку легче стать порядочным, впитав в себя порядочность через веру в бога, чем изучив Герберта Спенсера. |
| This was contrary to all Philip's ideas. | Эта теория противоречила всем убеждениям Филипа. |
| He still looked upon Christianity as a degrading bondage that must be cast away at any cost; it was connected subconsciously in his mind with the dreary services in the cathedral at Tercanbury, and the long hours of boredom in the cold church at Blackstable; and the morality of which Athelny spoke was to him no more than a part of the religion which a halting intelligence preserved, when it had laid aside the beliefs which alone made it reasonable. | Он по-прежнему считал христианскую религию позорным рабством, бремя которого надо сбросить во что бы то ни стало; подсознательно он ассоциировал ее с тоскливыми службами в Теркенберийском соборе и долгими, томительными часами в холодной церкви Блэкстебла. Мораль, о которой говорил Ательни, была для него всего лишь пережитком религиозных убеждений, за который цепляется робкий ум, сумевший все же проститься с верой, хотя она одна только и придавала морали какой-то смысл. |
| But while he was meditating a reply Athelny, more interested in hearing himself speak than in discussion, broke into a tirade upon Roman Catholicism. | Но пока Филип обдумывал, что? ему ответить, Ательни, предпочитавший не спорить, а слушать самого себя, пустился разглагольствовать о католицизме. |
| For him it was an essential part of Spain; and Spain meant much to him, because he had escaped to it from the conventionality which during his married life he had found so irksome. | Он считал, что католицизм - неотъемлемая часть Испании, а Испания ему дорога: туда он бежал от условностей, которые так угнетали его в годы брачной жизни. |
| With large gestures and in the emphatic tone which made what he said so striking, Athelny described to Philip the Spanish cathedrals with their vast dark spaces, the massive gold of the altar-pieces, and the sumptuous iron-work, gilt and faded, the air laden with incense, the silence: Philip almost saw the Canons in their short surplices of lawn, the acolytes in red, passing from the sacristy to the choir; he almost heard the monotonous chanting of vespers. | Бурно жестикулируя и со всегдашним своим пафосом, придававшим всему, о чем он говорит, такую выразительность, Ательни описывал Филипу испанские соборы, настолько громадные, что дальние углы их теряются во мгле, массивное золото алтарей, великолепные кованые решетки со стертой позолотой, воздух, пропитанный ладаном, тишину. Филип видел чуть ли не воочию каноников в коротких батистовых стихарях, облаченных в красное служек, шествующих из ризницы на хоры; в ушах его звучало монотонное церковное пение. |
| The names which Athelny mentioned, Avila, Tarragona, Saragossa, Segovia, Cordova, were like trumpets in his heart. | Имена, которые называл Ательни,- Авила, Таррагона, Сарагоса, Сеговия, Кордова - трубным гласом отзывались в его душе. |
