| It exasperated him because it showed that she was not listening to anything he said, and yet, if he was silent, she reproached him for sulkiness. Her mind was of an order that could not deal for five minutes with the abstract, and when Philip gave way to his taste for generalising she very quickly showed that she was bored. | Это выводило его из себя - значит, она его не слушает! Однако когда он молчал, она упрекала его в том, что он невежа; мозг у нее был совершенно лишен способности отвлеченно мыслить, и стоило Филипу поддаться своей страсти к обобщениям, как она, не стесняясь, показывала, что скучает. |
| Mildred dreamt a great deal, and she had an accurate memory for her dreams, which she would relate every day with prolixity. | Она часто видела сны, и на них у нее была хорошая память: сны она рассказывала ежедневно со всеми подробностями. |
| One morning he received a long letter from Thorpe Athelny. | Однажды утром Филип получил длинное письмо от Торпа Ательни. |
| He was taking his holiday in the theatrical way, in which there was much sound sense, which characterised him. | Тот проводил отпуск на свой романтический лад, в котором, как всегда, было немало здравого смысла. |
| He had done the same thing for ten years. | Вот уже десять лет он проделывал одно и то же. |
| He took his whole family to a hop-field in Kent, not far from Mrs. Athelny's home, and they spent three weeks hopping. | Он увозил семью на хмельник в Кенте, поблизости от деревни, где родилась миссис Ательни, и там все они три недели собирали хмель. |
| It kept them in the open air, earned them money, much to Mrs. Athelny's satisfaction, and renewed their contact with mother earth. It was upon this that Athelny laid stress. | Это позволяло им побыть на свежем воздухе и одновременно - к великому удовольствию миссис Ательни - немножко подработать; к тому же они обновляли узы, связывавшие их с матерью-землей, на что особенно напирал сам мистер Ательни. |
| The sojourn in the fields gave them a new strength; it was like a magic ceremony, by which they renewed their youth and the power of their limbs and the sweetness of the spirit: Philip had heard him say many fantastic, rhetorical, and picturesque things on the subject. | Жизнь на лоне природы придавала им новые силы; по словам Ательни, они словно прикасались к животворному источнику, который возвращал им молодость, крепость мышц и душевный покой; Филипу не раз приходилось слышать, как он произносил по этому поводу самые фантастические и витиеватые речи. |
| Now Athelny invited him to come over for a day, he had certain meditations on Shakespeare and the musical glasses which he desired to impart, and the children were clamouring for a sight of Uncle Philip. | Теперь Ательни приглашал его приехать к ним на денек; у него родились новые идеи, как относительно Шекспира, так и о возможности исполнять серьезную музыку на стеклянных стаканчиках, и он хочет поделиться ими с другом, а дети без конца требуют, чтобы им подали дядю Филипа. |
| Philip read the letter again in the afternoon when he was sitting with Mildred on the beach. | Филип перечитал это письмо после обеда, сидя на пляже возле Милдред. |
| He thought of Mrs. Athelny, cheerful mother of many children, with her kindly hospitality and her good humour; of Sally, grave for her years, with funny little maternal ways and an air of authority, with her long plait of fair hair and her broad forehead; and then in a bunch of all the others, merry, boisterous, healthy, and handsome. | Он вспомнил миссис Ательни - веселую мать многочисленного семейства, ее радушное гостеприимство и неизменно хорошее настроение; не по годам серьезную Салли, ее забавную материнскую манеру и авторитетный тон, ее длинные светлые косы и высокий лоб; наконец, всю ватагу веселых, шумных, здоровых и красивых ребятишек. |
