| The dresser on duty had to be at hand day and night to see to any casualty that came in. | Дежурный не мог отлучаться ни днем, ни ночью, принимая пострадавших. |
| You were on the move all the time, and not more than an hour or two passed during the night without the clanging of the bell just above your head which made you leap out of bed instinctively. | Почти все время он проводил на ногах; по ночам не проходило и часа без того, чтобы прямо над его головой не зазвонил колокол и его не подняли с постели. |
| Saturday night was of course the busiest time and the closing of the public-houses the busiest hour. | Труднее всего, разумеется, приходилось в ночь на воскресенье, особенно в те часы, когда закрывались питейные заведения. |
| Men would be brought in by the police dead drunk and it would be necessary to administer a stomach-pump; women, rather the worse for liquor themselves, would come in with a wound on the head or a bleeding nose which their husbands had given them: some would vow to have the law on him, and others, ashamed, would declare that it had been an accident. | Полицейские доставляли мертвецки пьяных, которым необходимо было сделать промывание желудка; женщины, которые и сами-то были не очень трезвы, приходили с пробитой головой или расквашенным носом - знаком мужнего рукоприкладства; одни клялись, что подадут на изверга в суд, другие, напротив, стыдливо уверяли, что произошел несчастный случай. |
| What the dresser could manage himself he did, but if there was anything important he sent for the house-surgeon: he did this with care, since the house-surgeon was not vastly pleased to be dragged down five flights of stairs for nothing. | Все, с чем мог справиться дежурный практикант, он делал сам, но если увечье было серьезным, он посылал за дежурным хирургом; однако злоупотреблять этим не следовало: хирург не очень-то радовался, если его вытаскивали с пятого этажа по пустякам. |
| The cases ranged from a cut finger to a cut throat. | Случаи бывали самые разные: от пореза на пальце до перерезанного горла. |
| Boys came in with hands mangled by some machine, men were brought who had been knocked down by a cab, and children who had broken a limb while playing: now and then attempted suicides were carried in by the police: Philip saw a ghastly, wild-eyed man with a great gash from ear to ear, and he was in the ward for weeks afterwards in charge of a constable, silent, angry because he was alive, and sullen; he made no secret of the fact that he would try again to kill himself as soon as he was released. | Приходил мальчик с рукой, раздробленной станком; доставляли мужчин, попавших под карету, детей, сломавших руку или ногу во время игры. Изредка полицейские приносили самоубийц; однажды Филипу попался мертвенно-бледный человек с блуждающим взглядом и огромной раной от уха до уха -несколько недель он потом лежал в одной из палат под неусыпным наблюдением полицейского; молчаливый, мрачный и озлобленный тем, что ему спасли жизнь, он ничуть не скрывал, что снова попытается покончить с собой, как только окажется на свободе. |
| The wards were crowded, and the house-surgeon was faced with a dilemma when patients were brought in by the police: if they were sent on to the station and died there disagreeable things were said in the papers; and it was very difficult sometimes to tell if a man was dying or drunk. | Палаты были набиты до отказа, и, когда полиция доставляла пострадавшего, дежурный хирург не знал, как ему быть: отошлешь больного в полицейский участок, а он там умрет, вот и жди ругательной заметки в газетах; иногда трудно было отличить умирающего от мертвецки пьяного. |
| Philip did not go to bed till he was tired out, so that he should not have the bother of getting up again in an hour; and he sat in the casualty ward talking in the intervals of work with the night-nurse. | Филип старался подольше не ложиться спать - все равно приходилось вскакивать чуть не каждый час; он засиживался в палате, болтая с ночной сиделкой. |
