| She was a gray-haired woman of masculine appearance, who had been night-nurse in the casualty department for twenty years. | Это была мужеподобная женщина с седыми волосами, которая работала в этом отделении уже двадцать лет. |
| She liked the work because she was her own mistress and had no sister to bother her. | Она любила свое дело - здесь она была сама себе хозяйка и ей не докучала сестра. |
| Her movements were slow, but she was immensely capable and she never failed in an emergency. | Двигалась она неторопливо, но была мастером своего дела и никогда не терялась в трудную минуту. |
| The dressers, often inexperienced or nervous, found her a tower of strength. | Неопытные студенты, которым часто не хватало выдержки, надеялись на нее, как на каменную стену. |
| She had seen thousands of them, and they made no impression upon her: she always called them Mr. Brown; and when they expostulated and told her their real names, she merely nodded and went on calling them Mr. Brown. | Она перевидала на своем веку тысячи студентов и не могла всех запомнить; каждого она звала "мистер Браун", а когда кто-нибудь недовольно поправлял ее, она только кивала головой и продолжала величать его "мистером Брауном". |
| It interested Philip to sit with her in the bare room, with its two horse-hair couches and the flaring gas, and listen to her. | Филип любил посидеть с ней в пустой комнате, где стояли лишь две набитые волосом кушетки, и послушать при свете газового рожка ее рассказы. |
| She had long ceased to look upon the people who came in as human beings; they were drunks, or broken arms, or cut throats. | Она давно перестала видеть в пациентах людей: для нее они были просто алкогольным отравлением, переломом руки или перерезанным горлом. |
| She took the vice and misery and cruelty of the world as a matter of course; she found nothing to praise or blame in human actions: she accepted. | Пороки, страдания и жестокости этого мира она принимала как должное; человеческие поступки не заслуживали в ее глазах ни похвалы, ни порицания. |
| She had a certain grim humour. | При всем том она была не лишена мрачного юмора. |
| "I remember one suicide," she said to Philip, "who threw himself into the Thames. | - Помню одного самоубийцу,- рассказывала она Филипу,- он бросился в Темзу. |
| They fished him out and brought him here, and ten days later he developed typhoid fever from swallowing Thames water." | Его вытащили из воды и доставили сюда, а через десять дней он заболел брюшным тифом оттого, что наглотался речной воды. |
| "Did he die?" | - Он умер? |
| "Yes, he did all right. | - Конечно, умер. |
| I could never make up my mind if it was suicide or not.... | Я до сих пор не пойму, надо ли считать это самоубийством или нет... |
| They're a funny lot, suicides. | Чудны?е типы эти самоубийцы. |
| I remember one man who couldn't get any work to do and his wife died, so he pawned his clothes and bought a revolver; but he made a mess of it, he only shot out an eye and he got all right. | Помню одного безработного; у него умерла жена, он заложил всю одежду и купил револьвер, но так у него ничего и не вышло - только прострелил себе глаз и поправился. |
| And then, if you please, with an eye gone and a piece of his face blow away, he came to the conclusion that the world wasn't such a bad place after all, and he lived happily ever afterwards. | А тут, извольте видеть, потеряв глаз и изуродовав себе лицо, он пришел к убеждению, что мир вовсе не так уж плох, и жил потом в свое удовольствие. |
