| He had no more than a few coppers left, he had sold all the clothes he could do without; he had some books and one or two odds and ends upon which he might have got a shilling or two, but the landlady was keeping an eye on his comings and goings: he was afraid she would stop him if he took anything more from his room. | В кармане у него оставалось всего несколько медяков, он продал всю одежду, без которой мог обойтись. У него сохранилось несколько книг да кое-какой хлам, за который он мог выручить шиллинг-другой; но хозяйка не спускала с него глаз, и он боялся, что она его задержит, если он вынесет еще какую-нибудь вещь из комнаты. |
| The only thing was to tell her that he could not pay his bill. | Ему оставалось только сказать ей, что он не сможет с ней расплатиться. |
| He had not the courage. | Но на это у него не хватало решимости. |
| It was the middle of June. | Была середина июня. |
| The night was fine and warm. | Ночь стояла сухая и теплая. |
| He made up his mind to stay out. | Филип решил не возвращаться домой. |
| He walked slowly along the Chelsea Embankment, because the river was restful and quiet, till he was tired, and then sat on a bench and dozed. | Он медленно прошелся по набережной - река катилась бесшумно и дышала покоем; устав, он сел на скамью и задремал. |
| He did not know how long he slept; he awoke with a start, dreaming that he was being shaken by a policeman and told to move on; but when he opened his eyes he found himself alone. | Сколько он проспал, неизвестно; проснулся он от страха: ему приснилось, будто полицейский будит его и гонит прочь; но, открыв глаза, он увидел, что кругом не было ни души. |
| He walked on, he did not know why, and at last came to Chiswick, where he slept again. Presently the hardness of the bench roused him. | Сам не зная зачем, он пошел дальше, а потом поспал снова, но лежать на скамье было жестко, и он проснулся. |
| The night seemed very long. | Ночь тянулась бесконечно. |
| He shivered. | Его пробирал озноб. |
| He was seized with a sense of his misery; and he did not know what on earth to do: he was ashamed at having slept on the Embankment; it seemed peculiarly humiliating, and he felt his cheeks flush in the darkness. | До него вдруг дошло, как он несчастен; он не знал, что делать; ему было стыдно, что он спит на улице,- это почему-то казалось ему особенно унизительным; в темноте он почувствовал, как при мысли об этом у него горят щеки. |
| He remembered stories he had heard of those who did and how among them were officers, clergymen, and men who had been to universities: he wondered if he would become one of them, standing in a line to get soup from a charitable institution. | Он вспомнил рассказы о бездомных - среди них были офицеры, священники, лица с университетским образованием; он подумал, не придется ли и ему превратиться в бродягу и стоять в очереди за тарелкой супа, раздаваемого какой-нибудь благотворительной организацией. |
| It would be much better to commit suicide. | Куда лучше покончить с собой. |
| He could not go on like that: Lawson would help him when he knew what straits he was in; it was absurd to let his pride prevent him from asking for assistance. | Так дольше продолжаться не может. Лоусон даст ему денег, если узнает, в какой он беде; глупо из самолюбия отказываться от помощи. |
| He wondered why he had come such a cropper. | И почему он такой неудачник? |
| He had always tried to do what he thought best, and everything had gone wrong. | Он всегда старался поступать как можно лучше, и ничего у него не получалось. |
