| He kept on saying to himself that it would be absurd to commit suicide, since something must happen soon; he could not get over the impression that his situation was too preposterous to be taken quite seriously; it was like an illness which must be endured but from which he was bound to recover. | Он повторял себе снова и снова, что глупо кончать самоубийством,- ведь скоро что-нибудь непременно должно случиться: он все еще не мог отделаться от ощущения, что его беда слишком нелепа, к ней нельзя относиться всерьез; это просто болезнь, которую нужно перенести, но от которой он наверняка излечится. |
| Every night he swore that nothing would induce him to put up with such another and determined next morning to write to his uncle, or to Mr. Nixon, the solicitor, or to Lawson; but when the time came he could not bring himself to make the humiliating confession of his utter failure. | Каждую ночь он давал себе клятву, что никакие силы на свете не заставят его еще раз ночевать на улице, и собирался с утра написать дяде, поверенному Никсону или Лоусону; но, когда наступало утро, он не мог заставить себя пойти на это унижение и признать себя полнейшим неудачником. |
| He did not know how Lawson would take it. In their friendship Lawson had been scatter-brained and he had prided himself on his common sense. | Неизвестно было, как отнесется к этому Лоусон: все годы их дружбы Лоусон слыл вертопрахом, а он, Филип, гордился своим здравым смыслом. |
| He would have to tell the whole history of his folly. | Ему пришлось бы поведать всю историю своего безумства. |
| He had an uneasy feeling that Lawson, after helping him, would turn the cold shoulder on him. | Его тревожило, что Лоусон, оказав ему помощь, сразу же к нему охладеет. |
| His uncle and the solicitor would of course do something for him, but he dreaded their reproaches. | Что касается дяди и Никсона, то они, конечно, что-нибудь для него сделают, но он страшился их попреков. |
| He did not want anyone to reproach him: he clenched his teeth and repeated that what had happened was inevitable just because it had happened. | Он не желал, чтобы его попрекали; стиснув зубы, он повторял себе: все, что случилось, было неизбежно, раз оно случилось. |
| Regret was absurd. | Запоздалые сожаления бесплодны. |
| The days were unending, and the five shillings Lawson had lent him would not last much longer. | Дни тянулись бесконечно, а пяти шиллингов, взятых у Лоусона, надолго хватить не могло. |
| Philip longed for Sunday to come so that he could go to Athelny's. | Филип с нетерпением ожидал воскресенья, чтобы пойти к Ательни. |
| He did not know what prevented him from going there sooner, except perhaps that he wanted so badly to get through on his own; for Athelny, who had been in straits as desperate, was the only person who could do anything for him. | Он и сам не знал, что мешало ему отправиться к ним раньше, разве что настойчивое желание выйти из затруднений самому. Ательни был единственным человеком, который действительно мог ему помочь,- ведь он сам не раз бывал в таких же передрягах. |
| Perhaps after dinner he could bring himself to tell Athelny that he was in difficulties. | Может быть, после обеда Филип и заставит себя рассказать ему о своей беде. |
| Philip repeated to himself over and over again what he should say to him. | Он твердил про себя, что? он ему скажет. |
| He was dreadfully afraid that Athelny would put him off with airy phrases: that would be so horrible that he wanted to delay as long as possible the putting of him to the test. | Он страшно боялся, что Ательни отделается от него легкомысленной фразой - это было бы так ужасно, что ему хотелось отсрочить испытание как только возможно. |
| Philip had lost all confidence in his fellows. | Филип потерял всякую веру в людей. |
