| It was the solace of his life (and when he grew used to it, the monotony of it was what chiefly appalled him) that he could go every Sunday to that friendly house. | Посещения этого дружеского дома были отрадой в его нынешней жизни (по мере того как он к ней привыкал, его все больше ужасало ее однообразие). |
| It was a joy to sit in the stately Spanish chairs and discuss all manner of things with Athelny. | Так приятно было сидеть в царственном испанском кресле и беседовать с хозяином дома о всякой всячине. |
| Though his condition seemed so desperate he never left him to go back to Harrington Street without a feeling of exultation. | Каким бы отчаянным ни казалось его положение, он всегда возвращался от них в радостном возбуждении. |
| At first Philip, in order not to forget what he had learned, tried to go on reading his medical books, but he found it useless; he could not fix his attention on them after the exhausting work of the day; and it seemed hopeless to continue working when he did not know in how long he would be able to go back to the hospital. | Сперва Филип пытался перечитывать медицинские книги, чтобы не позабыть того, чему научился, но вскоре понял, что это бесполезно: после изнурительного рабочего дня он не мог сосредоточиться; к тому же он не знал, когда вернется в институт, и занятия казались ему пустой тратой времени. |
| He dreamed constantly that he was in the wards. | Во сне он постоянно видел себя в белом халате. |
| The awakening was painful. | Пробуждение бывало мучительным. |
| The sensation of other people sleeping in the room was inexpressibly irksome to him; he had been used to solitude, and to be with others always, never to be by himself for an instant was at these moments horrible to him. | Соседство чужих людей было невыносимо тягостным: он привык к одиночеству; быть всегда на людях и никогда - наедине с самим собой казалось ему в эти минуты просто пыткой. |
| It was then that he found it most difficult to combat his despair. | По утрам ему труднее всего было бороться с отчаянием. |
| He saw himself going on with that life, first to the right, second on the left, madam, indefinitely; and having to be thankful if he was not sent away: the men who had gone to the war would be coming home soon, the firm had guaranteed to take them back, and this must mean that others would be sacked; he would have to stir himself even to keep the wretched post he had. | Он уже видел, как эта жизнь окончательно его засасывает. "Первый поворот направо, мадам, второй налево" - и ему еще следует молить бога, чтобы его не уволили. Скоро вернутся те, кто ушел на войну, фирма пообещала им сохранить их места, а это означало, что кого-то должны выгнать; надо лезть из кожи вон, чтобы сохранить хотя бы то жалкое место, которое он сейчас занимает. |
| There was only one thing to free him and that was the death of his uncle. | Только одно могло принести ему освобождение -смерть дяди. |
| He would get a few hundred pounds then, and on this he could finish his course at the hospital. | Тогда он получит несколько сот фунтов и сможет закончить институт. |
| Philip began to wish with all his might for the old man's death. | Филип стал мечтать, чтобы старик поскорее умер. |
| He reckoned out how long he could possibly live: he was well over seventy, Philip did not know his exact age, but he must be at least seventy-five; he suffered from chronic bronchitis and every winter had a bad cough. | Он высчитывал, сколько тот еще может прожить. Ему далеко за семьдесят - Филип точно не знал, сколько дяде лет, но полагал, что никак не меньше семидесяти пяти,- к тому же он страдает хроническим бронхитом и каждую зиму его мучает кашель. |
