| "I don't think there's any grave risk so long as he-remains as he is," he ventured at last. "But on the other hand, we mustn't forget that he's no longer a young man, and well, the machine is wearing out. | - Не думаю, чтобы ему угрожала серьезная опасность, если только... здоровье его не ухудшится,- снова рискнул он заметить.- С другой стороны, не следует забывать, что он уже не молод, а человеческий механизм, так сказать, изнашивается. |
| If he gets over the hot weather I don't see why he shouldn't get on very comfortably till the winter, and then if the winter does not bother him too much, well, I don't see why anything should happen." | Если он перенесет жару, не вижу, почему бы ему не прожить спокойно до зимы, а если зима его не доконает, вряд ли с ним вообще что-нибудь может случиться. |
| Philip went back to the dining-room where his uncle was sitting. | Филип вернулся в столовую. |
| With his skull-cap and a crochet shawl over his shoulders he looked grotesque. | Ермолка и вязаная шаль на плечах придавали дяде шутовской вид. |
| His eyes had been fixed on the door, and they rested on Philip's face as he entered. | Глаза его были прикованы к двери, и, когда Филип вошел, они тревожно впились ему в лицо. |
| Philip saw that his uncle had been waiting anxiously for his return. | Филип увидел, с каким нетерпением дядя ожидал его прихода. |
| "Well, what did he say about me?" | - Ну, что он сказал обо мне? |
| Philip understood suddenly that the old man was frightened of dying. | И Филип внезапно понял, что старик боится смерти. |
| It made Philip a little ashamed, so that he looked away involuntarily. | Филипу стало немножко стыдно, и он невольно отвел глаза. |
| He was always embarrassed by the weakness of human nature. | Его всегда коробила человеческая слабость. |
| "He says he thinks you're much better," said Philip. | - Он считает, что тебе гораздо лучше,- сказал он. |
| A gleam of delight came into his uncle's eyes. | Глаза дяди заблестели от удовольствия. |
| "I've got a wonderful constitution," he said. "What else did he say?" he added suspiciously. | - У меня очень крепкий организм,- заявил он.- А что он еще сказал? - добавил он подозрительно. |
| Philip smiled. | Филип улыбнулся. |
| "He said that if you take care of yourself there's no reason why you shouldn't live to be a hundred." | - Он говорит, что, если ты будешь вести себя осторожно, ты можешь дожить до ста лет. |
| "I don't know that I can expect to do that, but I don't see why I shouldn't see eighty. | - Не знаю, смогу ли я дожить до ста, но почему бы мне не дожить до восьмидесяти? |
| My mother lived till she was eighty-four." | Моя мать умерла восьмидесяти четырех лет. |
| There was a little table by the side of Mr. Carey's chair, and on it were a Bible and the large volume of the Common Prayer from which for so many years he had been accustomed to read to his household. | Рядом с креслом мистера Кэри стоял маленький столик, на котором лежали Библия и толстый молитвенник - уже много лет священник читал его вслух своим домочадцам. |
| He stretched out now his shaking hand and took his Bible. | Старик протянул дрожащую руку и взял Библию. |
| "Those old patriarchs lived to a jolly good old age, didn't they?" he said, with a queer little laugh in which Philip read a sort of timid appeal. | - Древние патриархи доживали до глубокой старости,- произнес он со странным смешком, в котором Филип услышал какую-то робкую мольбу. |
