– Да ладно вам, Иван Иванович, вы лучше других знаете, что слава эта дутая. Работа здесь нами велась, его роль как у свадебного генерала. Хочется Зинченкову получить генеральские погоны, но пока накопали только уголовщину. Выходов на крупных дельцов от политики или экономики нет. Этим не сильно прославишься. Опера, правда, говорили, что в нескольких банковских сейфах изъяли коробки с компроматом, которые хранил Гапоненко, может быть, отсюда дальнейшее развитие дела пойдёт?
– Нет, Игорь, не думаю. Герои скандальных записей сделают всё, чтобы эти коробки так в архиве и пылились. Кое-кого, конечно, подвинут и поприжмут, особенно из тех, кто из противостоящей тусовки. Короче, политики этим воспользуются, но без показаний Черкасова, которых уже по понятным причинам не будет, и показаний Гапоненко, который отлично понимает, что он живёт, пока об этом молчит, никаких уголовных расследований не предвидится. Хорошо ещё, что нас всё это только краем коснулось и только из-за того, что труп Садакова нашли на нашей территории. Нас с тобой никто не воспринимает как самостоятельных игроков на этой площадке. И слава Богу, целее будем!
– Да хотелось бы самим расследовать! Досконально всё проверить и сопоставить, а то эти пришлые начинают по верхушкам скакать, – заметил Игорь.
– Это ты по молодости шашкой махать вознамерился. Успокойся. Уголовное дело у нас забрали, теперь за него у других голова должна болеть. Нам бы со своими заморочками разобраться, – успокоил Белов.
Раздался звонок внутренней телефона, Белов нажал кнопку громкой связи, и они услышали голос своего руководителя Сорокина:
– Привет Иван Иванович! Игорь Климов у тебя? Поднимитесь оба ко мне.
Белов вздохнул, тяжело поднимаясь со стула:
– Пошли, болезный, какая-то новая напасть на наши грешные души.
В кабинете Сорокина Игорь неожиданно для себя увидел старшего важняка из Следственного комитета Николая Ивановича и оторопело поздоровался. Белов, оказалось, был с важняком знаком по каким-то ранее расследованным делам, и поздоровались они на «ты».
Николай Иванович курил и щурился от табачного дыма, начинать беседу он не спешил. Сорокин спросил, не мешает ли его присутствие, но тот успокаивающим жестом показал, что не мешает. Сорокин остался в своём кресле.
Важняк докурил и приступил к делу:
– Игорь, покушение на тебя считаем раскрытым. Опасности никакой больше нет. Подробности интересуют?
– Конечно, – твердо сказал Игорь, по тону угадавший, что подробности не очень приятные.
– Ты расследовал дело о покушении на изнасилование местной девицы. Потом дело у тебя забрали и поручили другому следователю. Пошли жалобы от потерпевших, и дело поручили расследовать снова тебе. К слову сказать, с точки зрения управления следствием это было не лучшее решение. Но об этом потом. Фигурант, тот самый главный инженер, которого опознали полицейские, запаниковал. Масла в огонь подлил и его адвокат, убедивший своего подзащитного, что ты, Игорь, из-за личной обиды жаждешь крови инженера и всеми силами запихнёшь дело в суд. Главный инженер впал в тоску, запил, и в пьяном разговоре пожаловался на тебя бригадиру шабашников, которые ремонтировали теплотрассу. Он говорил, что из-за твоего упрямства лишится должности, а бригадир выгодного подряда. Бригадир этот, горячий кавказский парень, давно прикормил главного инженера и терять большие бюджетные деньги не хотел. Сначала он подослал к обиженной девушке одного из своих рабочих, который прикинулся влюблённым. После того, как девушка попросила дело закрыть, а ты отказался, расследование поручили следователю Величко, который дело сразу и прекратил. Этот якобы влюблённый тут же скрылся из города. Но затем расследование возобновили. Тогда бригадир попробовал надавить на основного свидетеля – истопника из бани, но тот оказался крепким орешком и его ходатаев послал подальше. Бригадир решил разобраться с тобой, хотя никогда тебя в глаза не видел. На это дело он подбил своих земляков. Вскрылось всё довольно случайно. В Волгоградской области дорожный патруль остановил машину, в которой сидели трое. Все наркоманы со стажем. У одного нашли за поясом пистолет «ПМ». Проверили по пулегильзотеке. Оказалось, это тот самый ствол, из которого стреляли в тебя. Они все полученные за твоё убийство деньги спустили на наркотики, этот стрелок, когда в тебя палил, под кайфом был и потом всё время «торчал». Палёный ствол поэтому и не сбросил. Да и, вообще, публика эта конченная. Один из троих уже умер в СИЗО, двое остальных героиновые наркоманы, у них выявлены и ВИЧ, и гепатит, короче, не жильцы. Вам, как своим, могу сказать: чтобы стрелка разговорить, опера ему в камере дали дозу, так он её вколол себе под язык, вены на руках и ногах уже не работают.
Ничего они не скрывают, всё говорят, но, к слову сказать, мозги у них уже плывут. Вот так-то. Бригадир, который всю кашу заварил, сбежал, сейчас объявлен в федеральный розыск. Мне осталось понять, как сложилась ситуация, при которой следователь оказался крайним. У кого сейчас дело о покушении на изнасилование?
