Игорь, погружённый в личные переживания, новости узнавал последним. Так в один прекрасный день ему шепнули в канцелярии, что увольняется Петрова. Игорь, прекрасно помнивший, как Петрова пыталась развалить дело о покушении на изнасилование, понял, что выводы по проверке для неё сделаны нелицеприятные. Её попытка свалить всё на Сорокина, видимо, тоже не удалась. Об уходе Петровой Игорь ничуть не жалел, но и злорадства не испытывал. Воспринял как данность.
А вот Раджабов огорчил. Он зашёл в кабинет к Игорю и, как всегда с шутками и прибаутками, пригласил на банкет в главный ресторан города.
Игорь поинтересовался, кто виновник тожества?
Раджабов засмеялся и объявил:
– Я. Точнее, моё прощание с коллективом следственного отдела. Увольняюсь, подал рапорт, его удовлетворили. Тебе скажу, никто не гонит, но я сам не хочу подставлять Сорокина. Поэтому пойду в адвокаты, буду помогать землякам, но теперь уже на легальной основе. Ну что, завтра тебя ждать?
– Конечно, ждать, Вагиф. Жаль, что так вышло, – расстроился Игорь.
На отвальной Раджабова приглашённых набралось предостаточно, говорилось много хороших слов. Дружно выпивали и танцевали. Но грустная нотка всё же присутствовала. Из коллектива и из профессии уходил порядочный человек.
Понятное дело, лично он таким и останется. Но его уход в адвокаты неизбежно незримой чертой отделит его от уже бывших коллег. Цель его предстоящей работы защитника прямо противоположна тому, чего будут добиваться следователи.
С руководителем следственного отдела Сорокиным Игорь виделся только на еженедельных планёрках. Сорокин тяжело переживал конфликт с Петровой и увольнение Раджабова, но виду старался не показывать. Работы меньше тоже не становилось, оставалось благодарить судьбу за то, что никаких чрезвычайных происшествий не происходило. Видимо лимит, отпущенный провидением, исчерпался на деле об убийстве Садакова. Всё вошло в обычную колею.
Природа вступила в предзимье, но снежок не торопился укрывать голые поля. В дни, когда неяркое солнце пробивалось из-за туч, бывало даже тепло. Но эта благодать была обманчивой, стоило задуть лёгкому ветерку, как начинала ощущаться подступающая с севера стужа.
Как-то морозным утром Игорь припарковал свою «Альмеру» у отдела, но выходить наружу не спешил, наслаждался теплом нагретого салона, перед тем как переместиться в холодный кабинет.
Отопление из-за каких-то проблем ещё не включали. Все пользовались принесёнными из дома обогревателями.
Краем глаза Игорь увидел, что на служебной машине прибыл Сорокин. Пришлось выйти на холод и поздороваться. Сорокин ответил на приветствие и остановился, поджидая Игоря. Тот подошёл и пожал протянутую руку.
– Как дела, Игорь Николаевич?
– Всё хорошо, работаем, – бодро ответил Игорь, понимая, что это просто вступление, прелюдия к какому-то разговору, который руководитель решил провести, не поднимаясь в свой кабинет. И не ошибся.
– Вот что Игорь, у нас в следственном отделе после ухода Раджабова освободилась должность старшего следователя. Хочу рекомендовать тебя. Но ты скажи, думаешь ли дальше работать у нас в Калашине, а то некрасиво получится, сам понимаешь.
– Работать здесь хочу. Если назначат, постараюсь не подвести, – машинально ответил Игорь, не ожидавший такого предложения, и, покраснев, добавил, – спасибо за доверие.
Сорокин кивнул и скрылся в дверях отдела. Игорь немного постоял, давая голове остыть, и пошёл следом. За привычными кабинетными занятиями утренний разговор стал забываться, но моментами радостная мысль о том, что его наконец оценили и хотят повысить, всплывала в памяти.
В середине дня позвонил начальник уголовного розыска Куницын и предупредил, что приедет. Игорь пообещал его дождаться. После обеда Куницын появился у Игоря в кабинете, и вид у него был заговорщический.
Игорь невольно подумал, что произошло очередное ЧП. Но оказалось проще. Куницыну выдали премию за раскрытие ряда преступлений, и он горел желанием обмыть её с Игорем, которого справедливо почитал соавтором своих побед.
Игорь ликование Евгения полностью разделял. Хорошо, что хоть полицейское начальство оценило их работу. Но на предложение выпить на радостях, Игорю пришлось отказаться:
– Извини, Женя, я теперь заколдованный. Кто-то начальству донёс, что я пью беспробудно в своём кабинете, а Сорокин покрывает. Не хочу неприятностей ни себе, ни Сорокину. Извини.
– Понятно, бывает, что тут извинятся? Мы тоже люди служивые, всякое случается. Но знаешь, как шофёры говорят? Если нельзя пить за рулём – вылезай из-за руля и выпей, всё равно на руль стакан не поставишь. Поэтому собирайся, отвезу тебя в одно надёжное местечко. Давай-давай, не капризничай, подумаешь, алкашом объявили. У нас это вообще не криминал. Поехали, а то пирожки остынут!
Игорь рассмеялся, махнул рукой и, взяв куртку, пошёл к выходу. За рулем куницынской служебной машины сидел незнакомый полицейский. Значит, Евгений на выпивку настроился решительно и позаботился о водителе, чтобы самому спьяну машиной не управлять.
