– Ладно, тут я с тобой согласен, – сдался Игорь, – только для меня лично всё кончилось исключением из следственной группы. Да и от Зинченкова я чего только не наслушался, даже думал об увольнении.
– Не бери в голову парень. Так бывает, прижмут, что белый свет немил. Порядок на службе для всех один, а люди разные: кому тесно, а кому великовато. Да ещё и начальники тоже не роботы. Один из дерьма вытащит, а другой в нём утопит. Отсюда вся несправедливость и происходит. Только ребята, которые рядом работают, всегда угадывают, кто нормальный мужик, а кто нет. Ты вот стоящий, сразу видно. Не трус и не рвач. Давай за тебя и выпьем!
– Давай. А я за тебя, – поддержал товарища Игорь.
Выпив, Куницын крякнул и зашуршал фольгой, выбирая на закуску пирожок. Потом он закурил, и в сумерках его сигарета при затяжках разгоралась ярко-красным огоньком. Игорь вдруг обнаружил, что уже изрядно стемнело и спросил:
– Не пора ли по домам?
– Конечно, пора. Ты, Игорь, не думай, у нас к тебе хорошо относятся. Ты бы женился, домом обзавёлся. В Калашине девчонок хороших тьма, – начал уговоры Евгений.
– Согласен, хороших много, только я себе уже нашёл, но она не из Калашина, а из Москвы.
– И что хороший человек?
– Очень. Я её люблю, – неожиданно признался Игорь, с тёплым чувством вспомнив Марину.
– Тогда ты здесь не задержишься, а жаль, – подытожил Куницын и начал собирать в пакет остатки пиршества. Игорь стал ему помогать.
Почти в полной темноте они, слегка пошатываясь и стараясь не наступать на грядки, выбрались на церковный двор.
Небо закрывали плотные тучи, и только светлая стена храма, выделяясь из тьмы, позволяла как-то ориентироваться.
Следственная группа или теракт на обочине
В этом году пошло как по писаному. Как великий русский поэт сказал, что природа зимы ждала и ждала, а снег выпал только в январе, так оно и стало.
Ещё в новогодний канун одетых по-зимнему поздних прохожих поливал редкий дождичек, никак не создавая праздничного настроения, но уже ночью на Калашин обрушился плотный снегопад, а после него шибанул мороз.
Под утро красный столбик в заоконном термометре сполз в нижнюю часть шкалы. Некоторые потом говорили, что доходило до минус двадцати. Но верить ли им, ведь взгляд на жизнь, как и градусник, у каждого свой. Стужа, правда, хорошо ощущалась и без приборов. Влага, пропитавшая всё вокруг, вырвалась наружу обильным инеем, превратив густые калашинские сады в сказочные дебри.
В иголках инея преломились и засверкали лучи низко повисшего над горизонтом солнца, и праздник, наконец, наступил. Уже с трудом верилось, что буквально сутки назад декабрьское светило упрямо пряталось за тучами, сокращая светлые дневные часы до минимума.
Игорь Климов, как самый молодой, хотя и старший следователь, в Новый год был поставлен дежурить. Пришлось и личные планы отодвинуть, и отложить поездку в Москву в расчёте на будущие выходные и обещанные отгулы.
Дежурить полагалось, находясь дома, но сидеть под «домашним арестом», как это в шутку называлось, в такую зачётную погоду оказалось невмоготу. Игорь, максимально утеплившись, решил отправиться в следственный отдел и отсиживать там, а заодно продышаться и прогуляться по морозцу.
Пройдя несколько шагов от подъезда, Игорь захлебнулся волной арктического воздуха и поспешно упрятал нос в шарф. Снег ровным слоем укрывал и тротуар, и дорожное полотно. Ничьих следов на слепящей ледяными искрами поверхности ещё не было. Народ спал после праздничной ночи. Выкапывать из-под сугроба верную «Альмеру», а потом пытаться её оживить, ёжась в промороженном салоне, Игорю не захотелось. Он решительно зашагал по белой целине, наслаждаясь скрипом снежинок под подошвами ботинок.
Ни попутных, ни встречных, ни поперечных прохожих не попадалось. На улицах было непривычно пусто. Только городские коты, надувшиеся на морозе как воздушные шары от вставшей дыбом шерсти, ускоренной рысью шмыгали от подворотни к подворотне по своим особым задачам, то и дело поджимая озябшие лапки к теплому брюху. Игоря как-то согрело чувство, что он в своем праздничном дежурстве всё-таки не один.
Следственный отдел в нерабочее время запирался изнутри, и пришлось колотить в металлическую дверь, пока охранник её не распахнул.
– Привет, Михалыч! С Новым годом, с новым счастьем! – замерзшие губы слушались плохо, но Михалычу явно было не до Игоревой дикции.
– И тебе не хворать, – мрачно отозвался он и, развернувшись, отправился к себе на пост.
Решив не начинать новый рабочий год с разборок, Игорь сделал вид, что нелюбезного приёма не заметил и отправился в свой кабинет.
