Их отношения сложились так, что они, не сговариваясь, жизненные подробности каждого воспринимали как данность. Значение имело только то, что они пережили вдвоём, это и могло стать предметом обсуждений.
Игорь, вопреки расхожему мнению о его профессии, с вопросами в душу не лез, просто наслаждаясь каждой минутой, проведённой вместе. Марину, судя по всему, это тоже устраивало. Их совместные планы не простирались долее нескольких дней или даже часов, которые им предстояло провести вместе. Например, решалось, какой фильм посмотреть вечером или в каком кафе поужинать. Марина дома обычно не готовила, поэтому кроме минералки и пакета молока в её холодильник редко заглядывала какая-то посторонняя еда. Игорь на такие бытовые мелочи внимания вообще не обращал, для него главным была сама Марина, её голос, легкий запах духов в её волосах и смеющиеся зелёные глаза.
Паркуясь во дворе, Игорь приметил, что машины Марины на стоянке нет. Он поднялся на седьмой этаж, отпер знакомую дверь своими ключами и убедился, что Марина ещё не вернулась домой. Он решил не дёргать её звонками и воспользоваться временем, чтобы привести себя в порядок с дороги.
В ванной, поразившей его ещё в первый приезд чёрным кафелем и хитро сделанной светодиодной подсветкой, выделенные ему полотенца находились на положенных для них местах, были свежими и тоже черными, как окружающие стены. Ослепляющий контраст создавали полные отражённого света зеркала, белоснежная чаша раковины и сияющий хром кранов.
За шумом воды Игорь не услышал, как пришедшая Марина открывала входную дверь и неожиданно наткнулся на неё, когда, кутаясь в махровый халат, вышел из ванной. Он, улыбнувшись, распахнул объятия. Подождав пока Марина молча подойдёт и тесно прижмётся, поцеловал в шею…
К вечеру стало заметно холоднее, а с поднявшейся позёмкой – просто беда. Железнодорожная платформа возвышалась над прилегающими низкими полями и вынуждала ожидающих электричку торчать на самом ветродуе. Как спиной не поворачивайся, а прохватывает до костей.
На западе в багровых клубах облаков устраивалось на ночной покой нисколько не греющее светило. Тоскливо человеку в такой вечер, если его не ждёт уютный дом.
Сергея Юсупова свой тёплый угол сегодня не ждал. Был, конечно, материнский дом, где примут всегда, да далековато он отсюда, аж в Вологодской области. Отслужив в армии, Сергей пару раз навестил мать, но сам в деревне не остался. Работы не найдёшь, а на пенсию матери не прожить.
Отца он не помнил, а мать рассказывала про него мало. От отца досталась фамилия, а внешне высокий светловолосый Сергей походил на мать, только разрез карих глаз видимо был отцовский.
Потыкавшись у себя в райцентре, нормальной работы Сергей не нашёл и махнул в Москву. На первых порах помог армейский приятель. Удалось устроиться водителем в транспортную фирму и снять койку в общежитии. Один раз даже послал матери немного денег,
Проработал восемь месяцев, а потом пошла чёрная полоса. Фирма обанкротилась. Дружок оказался наркоманом и просто сгинул. Сергей так и не смог узнать, где он и что с ним стало.
Случайный знакомый предложил поработать в строительной бригаде на отделке коттеджей. От безысходности Сергей согласился, но и тут не повезло. Через неделю бригадир-молдаванин повздорил с хозяином и всю бригаду выгнали с участка. Трое бригадников-таджиков разбрелись по землякам, а сам бригадир куда-то уехал, ничего не объяснив и не отдав заработанных денег.
Поэтому и торчал Сергей, постепенно замерзая, на подмосковной платформе и дальше планов отогреться, а может и переночевать на вокзале его мысли не шли. Хорошо ещё теплая куртка не продувалась насквозь и пока держала остатки тепла. Но рукава оказались коротковаты, и, как не засовывал он руки в карманы, запястья просто леденели на ветру.
Из-за поднятого капюшона Сергей не сразу расслышал какой-то громкий разговор. Он повернулся на шум и метрах в десяти от себя увидел невысокого щуплого парнишку в лёгкой курточке и вязаной шапке. Рядом стояли два крепких с виду местных парня и, хватая парнишку за шиворот, что-то выкрикивали. Лица у них раскраснелись, и по всему было видно, что они в крепком подпитии.
– Что, чурка, не нравится русский мороз? А зачем ты сюда притащился, чего тут не видел? – кричал тот, что пониже, дергая парнишку за воротник с такой силой, что тот еле стоял на ногах.
Второй парень молча напирал, подталкивая жертву к краю платформы.
Народу, ожидающего поезд, было немного, в основном, пожилые женщины, которые старались отойти подальше от места ссоры.
– Ну, ты, если жить охота, гони деньги, нам с брателлой опохмелиться надо, – наседал словоохотливый, а молчун, осклабясь, все теснил парнишку к рельсам.
