В углу на стене, как в простом учреждении, висела доска с объявлениями, перед ней стоял обычный стол, на котором лежали небольшие листки бумаги, похожие на незаполненные бланки. Невысокая женщина в черном платке, перебирала их, укладывая аккуратными стопками. На появление Игоря она даже не повернулась.
Он прошёл мимо неё и с усилием открыл следующую тяжелую дверь. В первое мгновение после солнечного света улицы полумрак, в который было погружено внутреннее помещение храма, показался ему полной темнотой. Постепенно глаза стали привыкать, и он различил множество икон с горящими перед ними свечами, а перед собой увидел сплошную массу людей, стоящих к входу спиной и обращённых лицами в глубину храма. Его удивил контраст между пустынной улицей и этим тесно наполненным молящимися пространством. В основном это были женщины в тёмных платках, среди которых стояло и несколько мужчин разного возраста. Выделялся высокий прямой старик с длинными седыми волосами и окладистой бородой. Никто не двигался и не разговаривал. Внимание всех поглотила речь невидимого за людской массой священника, который распевно произносил слова на, казалось бы, русском, но не совсем понятном Игорю языке:
– «Господи и Владыко живота моего, дух праздности, уныния, любоначалия и празднословия не даждь ми. Дух же целомудрия, смиренномудрия, терпения и любви даруй ми, рабу Твоему. Ей, Господи, Царю, даруй ми зрети моя прегрешения и не осуждати брата моего, яко благословен еси во веки веков. Аминь.»
После завершающего возгласа все начали креститься и совершать поклоны.
Застеснявшийся Игорь, не умевший делать ни того, ни другого, постарался понезаметнее юркнуть за дверь.
Там он нос к носу столкнулся с женщиной, которая навела порядок на столе с бумагами, а теперь собиралась войти к молящимся.
– Что же вы так скоро уходите? – мягко поинтересовалась она, – батюшка по великопостному сегодня служит.
– Да я так, просто, извините, – смешался Игорь, не зная, как объяснить свой неожиданный для него самого поступок, – я редко в церкви бывал, да и то на школьной экскурсии в Кремле.
– Значит на сердце у вас забота, раз ноги сами в храм привели, – объяснила это женщина, – с радости приходят те, кто во Христа уверовал. Ступайте с Богом!
Игорь благодарно кивнул, не найдясь с ответом, и вышел на улицу, стараясь сообразить какая-же у него забота.
Весенний день по-прежнему был полон света и запахов оттаявшей земли.
Неподалёку на детской площадке с криками и смехом бегали среди яркоцветных пластмассовых домиков и горок разнокалиберные дети, а рядом молодые мамы на отогретой солнцем аллейке убаюкивали в колясках новый отряд будущих хозяев этих увеселений.
Игорь встряхнул головой и, решив: как шутят шоферы, что хорошая неисправность в автомобиле себя покажет, так и настоящая забота сама проявится, зашагал по переулку вниз, к набережной.
Сергея Юсупова после участия в нападении на китайцев никто из группы Абдулло не беспокоил.
Он полностью погрузился в повседневные заботы, тем более что с наступлением весны торговля стройматериалами оживилась. Заказов поступало много, успевай только поворачиваться. Неленивый от природы Сергей с удовольствием разъезжал по району, доставляя заказанные товары. Деловые знакомства день ото дня расширялись, дороги очистились ото льда и снега – работай, не хочу.
Заработанных денег вполне хватало, тем более, что строго соблюдая требования новой веры, Сергей спиртное не употреблял. Хотя, что скрывать, многие на рынке, включая и некоторых мусульман, этому греху предавались. То ли тяжёлая однообразная работа была тому причиной, то ли общая бытовая и семейная неустроенность или полное разочарование и отсутствие каких-либо перспектив, но пили вмёртвую, словно пьют в последний раз. Правда, происходило это не каждый день, но если уж пьянка затевалась, то гудели в своих вагончиках ночь напролёт, до упаду. Кончалось ссорами и драками, но это иногда, зато всегда итогом становилось общее безденежье. Выброшенные в алкогольном задоре рубли, которые до этого зарабатывались нелегко и долго, вместо того, чтобы отправиться электронным переводом на пропитание семей в Таджикистан, Киргизию или на Украину, оседали в карманах местных алкобаронов сверхбарышами за палёную водку.
Сергей, хотя и жалел некоторых пьяниц, особенно из тех, с кем чаще сталкивался по работе, но в целом к проявлявшим подобную слабость начинал относиться всё с большим презрением и их сторонился. Ему казалось, что если уж судьба забросила в чужие края, где надеяться не на кого, то работай, сколько есть сил, чтобы поддержать оставшуюся дома родню, а не губи своё здоровье и не выбрасывай на ядовитое пойло последние копейки.
