В кабинете Кулагина оказался ещё один посетитель. Этого толстого юридического генерала Игорь уже встречал в коридорах, да и то сказать фигуру под сто двадцать килограммов, было трудновато не заметить в узких проходах. Как его звали и чем он прославился, Игорь не знал, но из корпоративной солидарности его заранее уважал, как бы авансом.
Кулагин показал вошедшему Игорю на стул, чтобы садился, а не маячил, а сам продолжал слушать речь генерала.
– Пойми, Андрей Иванович, это для нас с тобой очевидно, – с напором продолжал свою речь толстяк, не обращая внимания на присутствие Игоря, – а мне на предзащите объявляют: раз в уголовно-процессуальном кодексе записано, что следователь – участник уголовного судопроизводства со стороны обвинения, то и нечего изобретать, что следователь обязан устанавливать какую-то объективную истину при расследовании, его работа собрать уличающие доказательства. А я им говорю: зачем тогда вообще наукой заниматься, диссертации писать, если мы видим явно ошибочную статью закона и не вправе предложить, как это недоразумение поправить? Для этого и нужен научный поиск, а вы его под запрет?
– Да, перемудрили законодатели. Забыли, что в России наша должность уже называлась судебный следователь. Наша задача собрать для суда доказательства, а дальше Фемида на своих весах должна прикинуть, насколько они весомы, – согласился Кулагин и задумчиво добавил, – когда следствие от прокуратуры отделяли, нужно было бы и указать, что обвинитель – это прокурор, а следователь собирает и оценивает полученные доказательства по закону и внутреннему убеждению, а не потому, что кого-то нужно непременно обвинить. Мне, например, кажется, что роль следователя ближе к роли суда. Поэтому и дали право следователю дела прекращать, если нет состава преступления или в других законных случаях, и такие полномочия имеют только следователь и суд. Прокурору кодекс этого не позволяет. Так что ты давай, дерзай, пиши свою диссертацию, мы за тебя будем болеть.
– Легко тебе говорить – пиши! А если на защите прокатят? – засомневался его собеседник.
– Ты же сам говорил про объективную истину, вот и добивайся её на собственном примере. Вот у Климова поинтересуйся, сколько нервов ему стоило дело об убийстве в состоянии необходимой обороны прекратить, но он это сделал и был прав! А сейчас, прости, уважаемый, работать надо.
Генерал, не прощаясь, вздыхая, пошёл к выходу, а Игорь, не ожидавший, что его приведут в пример, даже покраснел от косвенной похвалы, и старался сообразить, откуда Кулагин разузнал про дело с расчленением. Но, дождавшись, когда за генералом закроется дверь, спросил не об этом:
– Андрей Иванович, а что это генерал так озаботился теорией?
– Знаешь, Игорь, когда над тобой годами висит груз ответственности, причём могут спросить не только за то, что сделал своими руками, а и за то, что наворотили твои коллеги, поневоле задумаешься о том, что впереди. Вот и этот человек большие дела поднимал, а сейчас понимает, что выработался, а на пенсию семью не прокормить. Надеется диссертацию защитить, чтобы была возможность подрабатывать преподаванием, только ведь лекции читать – это тоже серьёзная профессия, её, как и следствие, годами осваивают.
– Понятно…– озадаченно протянул Игорь.
– Ладно, раз тебе это понятно, хотя мне самому не очень, давай к нашим скорбным делам, – предложил Кулагин, не обращая на реакцию Игоря, – докладывай, что удалось нарыть?
– Да мало что удалось, – огорчённо признался Игорь, – общих признаков почти нет. Единственное, что позволяет объединить дела в одном производстве – это изъятые с мест убийств гильзы от патронов. На капсюлях выявлены характерные следы от бойка, что чётко разделяет гильзы на две группы и подтверждает, что использовались два пистолета. С пулями, извлечёнными из трупов сложнее. Все пули самодельные, изготовлены из мягкого свинца и поэтому сильно деформированы при ударе о ткани тела и кости. Следов от нарезов канала ствола на них нет, и эксперты-баллистики предполагают, что и стволы самодельные. Единственное, что достоверно установили, свинцовый сплав по составу идентичен во всех случаях.
– Уточни, Игорь, больше ничего общего, кроме того, что ты сейчас перечислил?
