Игорь расстроился, что не сможет лично увидеть, как происходит принятие ключевых решений по особо важным делам, но просьба Кулагина его не обидела. Понимал, что все «на нервах», а его никто не знает, и никакого авторитета у собравшихся он не имеет, поэтому всерьёз выводы рядового следователя из района не воспримут. Да признаться, и выводов-то особых нет, гордиться нечем.
Обо всем этом Игорь раздумывал, шагая к себе в кабинет. По дороге он неожиданно, что называется нос к носу, столкнулся с Кириллом Богопольским, тем самым из областного следственного управления, из-за которого и начались у Игоря неприятности с прекращённым делом об убийстве.
Игорь первым вежливо поздоровался. Кирилл вздрогнул, не ожидая в темноватом коридоре встретить кого-то знакомого, но быстро сообразил, кто перед ним и, переложив сложенный пополам плащ с правой руки на левую, протянул пятерню для рукопожатия:
– А, Климов! Рад тебя видеть! Ты здесь, какими судьбами?
– Прикомандировали к следственной группе по делу об убийствах на дорогах.
– Понятно! Ну, желаю успехов. А я здесь по кадровому вопросу, – с некоторым намёком на возможное карьерное повышение сообщил Богопольский, – ты на меня, Игорь, зла не держи за то дело с расчленёнкой. Я не сразу разобрался, а Проскурин наседал, чтобы поскорее. Да и жалобы шли косяком. Видно ты серьёзно этого потерпевшего зацепил. Никак он не успокоится.
– Да ладно, что старое вспоминать, – остановил поток слов Игорь, – вот, в этом кабинете я сейчас сижу. Если что нужно, всегда можно здесь найти, или ребята подскажут, где искать.
На этом и расстались. Игорь, заходя в кабинет, подумал, сколько ещё таких Кириллов «не сразу разобравшихся» на его служебном пути встретится?
Ожидая, когда призовёт Кулагин, Игорь начал просматривать свежие протоколы следственных действий, которые накануне привёз Никулин. Сам Николай с кружкой горячего чая расположился на подоконнике и рассказывал следователям о прелестях весенней охоты:
– Нет, вы представьте: выберешься вечерком, когда только темнеть начинает, на заранее присмотренную опушечку и поджидаешь. Холодно, конец марта, местами в лужах ледок схватился. А ты от азарта ничего не замечаешь. Только замри и слушай. Весной, как вы понимаете, с собакой охотятся. Она к твоему колену прижимается тёплым боком, вся от возбуждения подрагивает. В ней тоже вековой инстинкт охоты просыпается. Если с местом повезло, и там у вальдшнепов тяга проходит, то ждать недолго. Самец низко над деревьями летит и хоркает. Листьев-то ещё нет, ветки голые. Его темный силуэт хорошо на фоне неба различается. Мушку на ружье даже и не видно. Так, по блеску на стволах наводишь. С упреждением, конечно, примерно корпуса на два, они весной медленно летают. И из правого ствола – бабах! Правду сказать, бывает, не удержишься, и из левого тоже шандарахнешь. Хотя это уж лишнее, из-за темноты от вспышки первого выстрела всё равно ослепнешь. Собака сразу срывается в кусты, чтобы птицу вынюхать и тебе принести. Если, конечно, попал…
– Коль, а что это за зверь такой – вальдшнеп? – поинтересовался кто-то из глубины кабинета.
– Птичка небольшая с длинным клювиком. Если дословно с немецкого, то лесной кулик. У нас в деревне её вообще зовут крехтун, потому что кажется, что она кряхтит, когда летит на тяге.
– Вот-вот – на тяге. Значит, самку ищет для продолжения рода. А тут обалдуй с двухстволкой и патронов полные карманы, да ещё барбоса притащил за компанию. Вдвоём-то справятся. Ведь дичь-то граммов двести весит, не меньше. Стыд и срам! И ещё похваляется своим геройством. Тьфу, противно слушать! – вдруг завелся Игорь.
– А тебе, что птичку жалко? Подумаешь, Айболит нашёлся. Не понимаешь ты прелести общения с природой. Одно слово – городской. Звонок трамвая для тебя лучший звук окружающей среды, – отрезал Николай, и посетовал,– эх, я тут с этой работой всю охоту пропустил.
Он одним глотком допил остывший чай, вытащил из пачки сигарету с фильтром и демонстративно заложил её за ухо, показывая этим, что у него законный перекур, и он удаляется в курилку на первом этаже.
Заслушивание завершилось через два часа, и Игоря сразу вызвал Кулагин. Игорь в нетерпении ждал, что тот расскажет, но Кулагин был немногословен и говорил быстро:
