На душе у Сергея все эти дни было ровно и спокойно. Казалось, что Татьяна рядом с ним не один год, и дом казался родным, и огород, в котором он любил поработать, запахом вскопанной земли напоминал мамкину делянку. Разговаривали они мало. В основном по вечерам, когда возвращались с работы. Их стихией была ночь. Сергей много раз ловил себя на мысли, что, крутя баранку, он видит перед собой не серый асфальт, а глаза Татьяны, лежащей в его объятиях. Глаза его женщины. Настолько желанной, что иногда он отказывался от выгодных поздних рейсов, чтобы поскорее оказаться дома.
Если с утра не появлялись заказы, Сергей подвозил Татьяну в посёлок, где она работала санитаркой в фельдшерско-акушерском пункте. Иногда, если удавалось, доставлял до дома по вечерам. Она, неизбалованная таким комфортом и вниманием, смущалась, и даже поначалу старалась при таких поездках не попадаться на глаза знакомым.
Но в деревне скрыть любовные отношения невозможно, да и машина Сергея все ночи торчала под окнами дома, как перст указующий. Сергей никакой неловкости не ощущал. Он знал, как много Татьяна для него значит и как ему дорога. Поэтому то, что скажут или подумают односельчане, ему было безразлично. Не раздаривая Татьяне страстных обещаний, он про себя точно знал, что не отступится и ничем её не обидит.
Постепенно его надёжность стала ясна и Татьяне, которой до этого не слишком везло на порядочных парней. Она успокоилась и уже не отводила взгляда, если ненароком в присутствии Сергея на улице или в магазине сталкивалась с давними подружками или злоязычными старухами.
Посреди этой любовной пасторали к Сергею вновь заявился Тахир.
После коротких приветствий Тахир объяснил цель своего визита:
– Сардор! Абдулло тебя срочно вызывает. Давай, поехали, сейчас.
Сергея впервые покоробило обращение «Сардор». Он постепенно начал отвыкать от прежнего круга общения и, если бы он честно признался самому себе, вопросы веры все реже его волновали. Закладка в Коране так и залежалась на 56 странице.
С Татьяной никаких разговоров о религии он не вёл, она тоже этого не касалась. Пара потемневших икон в красном углу её комнаты, привычно висели на своём месте, как это было десятилетиями, и Сергей воспринимал их как часть интерьера. Похожие образа были и в доме его матери, но и там, на родине, его интерес к церкви сводился к наблюдению, вместе со стайкой мальчишек, за крестным ходом в Пасху.
Простое бытовое соседство веры во Христа и веры в Аллаха мирно уживались в сознании Сергея. Никакого внутреннего конфликта от такого их соседства он не испытывал, но понимал, что любой его разговор на эту тему с любым посторонним, а, тем более, с Абдулло, закончится для него же очень плохо.
Но, по-настоящему, ещё одна вещь не давала Сергею покоя. Он не мог забыть о своём участии в поездках Абдулло и его людей, о проявленной при этом жестокости и убийствах. Стараясь загонять эти воспоминания в глухие подвалы своей памяти, Сергей, всё равно, с опаской осознавал, что безнаказанными эти жестокие преступления не останутся. Рано или поздно расплата настанет. Пока он жил один и слепо верил словам Абдулло, он готовился пожертвовать всем, что имел, включая собственную жизнь. После знакомства с Татьяной его решимость принять любой исход стала таять.
Сергей чувствовал, что это не от трусости, просто оказалось, что ему есть что терять. Он не решался назвать их с Татьяной отношения высоким словом любовь. Он вообще не был склонен к патетике, но взаимную искренность чувств подделать было невозможно. Словами выразить своё состояние он не сумел бы, но внутренне ощущал себя с Татьяной единым целым. Вот это-то единство он и боялся потерять сам и отнять эту радость у неё.
Стараясь скрыть свою неохоту, Сергей жестом позвал Тахира в машину, гадая про себя, что на этот раз задумал Абдулло, и какие ещё приключения выпадут на его долю.
В доме Абдулло, к радости Сергея, разговор пошёл на вполне мирную тему.
– Как твоя работа, хватает ли тебе денег? – первым делом поинтересовался Абдулло.
– Всё хорошо, заработки есть, машина не подводит. Жить можно, – ответил Сергей.
– Я слышал, ты нашёл себе жену?
– Ну, женой пока рано назвать, но живу с женщиной, которая мне нравится.
– Плохо, что она не нашей веры, – поцокал языком Абдулло, – но мы понимаем, что ты вырос в России и тебе трудно принять наши обычаи, но милостью Аллаха всё устроится.
– Спасибо, – только и мог вымолвить Сергей, ожидавший упрёков.
– Скажи, ты грузовую машину водить не разучился? – вдруг поинтересовался Абдулло.
– Нет, конечно, только на большегрузные у меня права управления нет, а так на любой справлюсь.
– Это очень хорошо. Нужно будет на следующей неделе отвезти груз в Москву.
– Хорошо, я готов.
– Я знал, что ты всегда поможешь, – улыбнулся Абдулло, – тогда Тахир к тебе приедет и все расскажет, а сейчас поезжай к своей жене.
Когда Сергей уехал, из смежной комнаты, дверь в которую была неплотно прикрыта, вышел Холик.
– Я говорил, уважаемый Абдулло, что этому неверному нельзя доверять, – со злобой сказал Холик, – вот и жену он себе нашёл из таких же, как он.
