Гапоненко тоже был вынужден являться на работу, хотя и не понимал действий Черкасова. Видимо у того имелась для этого важная причина, но самому Гапоненко она пока была неизвестна. Его собственный опыт не подсказывал, а просто вопил, что пора сруливать за рубеж. Каждый день вытягивал нервы и казался бесконечным. Советы Гапоненко Черкасов выслушивал и не возражал, но с места не трогался.
Гапоненко почти сразу узнал, что оба Николая, которым он поручил выкрасть и допросить бывшего сисадмина «Финкома» Ермакова, арестованы. Как и кто их вычислил и задержал, пока ещё не выяснили, но это вопрос нескольких дней. Эти Николаи – ребята надёжные и проверенные, но тюрьма ломает многих. Пока специально направленные для их защиты адвокаты никакой тревоги не высказывали и по просьбе Гапоненко передали арестованным, что о них не забывают, все деньги они получат, а при первой возможности их из тюрьмы вытащат. Хорошо оплаченные юридические умы обнюхивали в протоколах каждую запятую, в надежде найти зацепку и развалить обвинение.
Не очень веря в эти их ухищрения, которые служили просто насосом для выкачивания адвокатских гонораров, Гапоненко ясно представлял, что срок его подручные получат не маленький: за похищение человека и применение огнестрельного оружия мало у нас не дают. Сейчас для него главное – протянуть время до его отъезда за границу. Если костоломы заговорят и назовут его фамилию, просто так уехать не удастся. Придётся использовать ближайшую безвизовую границу, а уже из Минска лететь туда, где теплее. Но такой вариант не очень желателен. Лучше бы удалось проделать всё в тишине и не тащить за своей фамилией хвост международного розыска и интерполовскую карточку с красной полоской. Всё решали ближайшие несколько дней.
Семья Гапоненко давно отдыхала на ласковых королевских пляжах Испании, готовая по его сигналу в один день сняться и раствориться среди миллионов других, путешествующих по миру.
В Москве у Гапоненко оставались арендованная квартирка на Юго-Западе и подержанный внедорожник, которым он управлял по доверенности. Но имелось и главное – коробки с компроматом, распиханные по пяти банковским ячейкам на чужие фамилии. Сейчас он должен был заняться организацией вывоза этого своего «золотого запаса» в безопасное место.
Едва он успел плюхнуться в кресло, зазвонил мобильный телефон. Этот специальный аппарат служил для связи с адвокатами. Но вызывающий номер на экране не высветился. Гапоненко решился и всё-таки ответил незнакомому абоненту.
– Привет! Узнаёшь? Я коротко.
Гапоненко узнал голос старшего Николая и внутренне напрягся, не отвечая.
– Думаю, ты меня слышишь, – продолжал Николай, – флешка у парня по имени Жека, живет под Калашином, ездит на мотоцикле «Урал». Менты хотят на нас повесить случай с тем мужиком, у которого мы искали флешку, да если ещё всплывёт тот парень с телефоном, мы не соскочим. Выручай. Мы пока молчим…
Разговор прервался. Гапоненко глубоко задумался, сжимая в руке телефон. Этот аппаратик с СИМ-картой нужно срочно уничтожить. Скорее всего, разговор записали оперативные службы. Эх, Николай, совсем в камере разум потерял, сам подставился и его спалил. Теперь нескольких дней просто нету, нужно срочно действовать.
Флешка с информацией о «Финкоме» ничего здесь спасти не может, а вот лично Гапоненко она сильно пригодится. Ведь неизвестно, всё ли он успел откопировать, убедиться было бы не лишним. Флешку нужно попробовать забрать. Для этого быстро смотаться в Калашин и озадачить кого надо.
А вот стоит ли зачищать хвосты этим двоим неудачникам? С другой стороны, нет человека, нет проблем. Да и оба Николая языки поприкусят. Им будет выгоднее помалкивать. Ну, что ж для такой грязной работёнки тоже специалисты найдутся, есть пара должников, из-за прокола которых весь сыр-бор и разгорелся.
Гапоненко с другого телефона набрал единственный, сохранённый в нём номер и коротко сказал:
– Это я. Вы нужны. Сегодня в восемь вечера будьте на нашей точке.
Гапоненко спустился к служебной машине и попросил водителя ехать в Калашин. У первого же моста через полноводную речку велел остановиться. Вышел и швырнул оба телефона в воду, где, казалось, поглубже.
Вечером того же дня у начальника Калашинского уголовного розыска Куницына зазвонил мобильный. На связь с ним вышел старший опер главка Кривошеев:
