– Евгений, дела такие. Звонок от арестованного поступил, судя по разговору, начальнику службы безопасности «Финкома» Гапоненко. За ним уже ходила наша наружка. Гапоненко сразу после разговора на служебной тачке рванул к вам в Калашин. Там у него произошла встреча. Фотографии его контакта я сейчас тебе сброшу. У нас действовало всего две бригады, и установить этого контактёра наши ребята не смогли бы. Поработай с фотоизображением, может, узнаете, кто это был. Затем Гапоненко вернулся в Москву, заехал в отделение одного мелкого банка на окраине, название этого банка у нас есть. А потом наружка его потеряла. Это или просто случайность, учитывая загруженность московских дорог, или он наружное наблюдение вычислил и сумел оторваться. Его пока потеряли. По любому раскладу тебе надо прикрыть твоего человека, у которого флешка. Действуй. Будем на связи.
Куницын про себя чертыхнулся. Со времени контакта прошло часов пять. Не поздно ли спасать Жеку? Просил же он сразу его оповестить. Только начальству его проблемы по барабану. Но деваться некуда, надо работать. Он вызвал двоих проинструктированных заранее оперов и срочно направил их в деревню Мантурово к дому Жеки, приказав отзвониться сразу по прибытии, а сам стал ожидать присылки обещанной фотографии.
Очень скоро из дежурки позвонили и доложили, что по факсу из главка прислали какое-то фото. Куницын велел срочно его принести. Изображение двух мужчин оказалось черно-белым и не очень чётким. Того, что повыше Куницын не знал, но догадался, что это и есть Гапоненко, а когда хорошенько рассмотрел второго, тихо присвистнул. Это был его коллега – участковый Ковтун, хотя и в гражданской одежде. Вот, значит, кто стучит бандитам! Свой же брат, мент.
Куницын хорошо внутренне ощущал братство людей в форме, хотя никогда об этом не высказывался, даже на пьяных застольях. Бывало, что в этом братстве оказывались особи нечестные, запойные и просто дураки. Всякое за долгую службу случалось. По-разному к таким относились. Кого-то жалели, кого-то ругали, но пытались помочь, если не делом, то хотя бы добрым советом. Не прощалось, когда человек умышленно шёл на преступление или предавал. А тут именно такой случай.
Ковтун с момента осмотра в лесу трупа и машины знал подробности дела. Ковтун по просьбе самого Куницына отвозил в тот вечер домой в Стеблево свидетеля Иванова, с которым до этого облазил половину леса, и, понятное дело, знал, где его дом. Да, кстати, в дежурство Ковтуна этот злополучный «Мерседес» и сгорел.
Вот ты каков оказался лейтенант Владимир Ковтун! Перевёртыш!
Куницын решил свою злобу приберечь до личной встречи, по телефону предупредил своих ребят, которые сидели в доме Жеки в засаде, и пошёл к начальнику полиции, рапортовать о ситуации.
Ковтуна схватили через час в Мантурово. Засада сработала в лучшем виде. Вскоре его доставили в районный отдел и, как был в разорванной куртке и измазанных побелкой джинсах, провели в кабинет начальника. Внешне Ковтун держался независимо, и никакого раскаяния на его лице заметно не было.
Ковтуна усадили за стол совещаний, за которым ему не раз доводилось сиживать на оперативках.
Напротив него разместились начальник полиции Кустов и Куницын. Два участника задержания, стоя позади Ковтуна, доложили, как было дело. По их словам, выходило, что в ходе операции они скрытно разместились в жилом доме, где кроме них были Жека и его мать. Около семи часов вечера во входную дверь постучали. Жека отворил дверь и сразу вошедший, а им оказался Ковтун, схватил Жеку за шею и пытался придушить. Оперативникам пришлось вступиться и, применяя физическую силу, скрутить нападавшего и доставить его в отдел.
Кустов долгим взглядом рассматривал подчинённого, а потом сказал, обращаясь к операм:
– Наручники с него снимите, – и, дождавшись исполнения приказа, продолжил, – расскажи, Володя, как дошёл до жизни такой.
Ковтун демонстративно – равнодушно молчал.
Куницын, не сдержавшись, сорвался на крик:
– Говори, сука, за сколько нас продавал? Зачем в Мантурово попёрся и с кем встречался днём в Калашине?
Ковтун, не повышая голоса, ответил:
– Если я задержан, то, по какому делу? А где следователь и адвокат? И нечего на меня орать, если есть доказательства, предъявляйте.
Чувствовалось, что спокойствие у него показное, хотя внутренне он и в смятении.
Собравшиеся в кабинете, все опытные сыскари понимали, что нахрапом своего же коллегу расколоть не получится.
Начальник полиции Кустов, вздохнув, распорядился:
– Ладно, мужики, дадим ему подумать, ведите его в третью камеру.
Когда Ковтуна увели, и они остались с Куницыным вдвоём, Кустов спросил:
– Что мы можем ему предъявить?
Куницын ответил честно:
