Что еще можно сказать интереснаго для читателя о лицѣ и вообще наружности Люси Моррисъ? Когда она улыбалась, на ея щекахъ появлялись очень хорошенькія маленькія ямочки. Когда-же она смѣялась, то вмѣстѣ смѣялся и ея маленькій неправильный носъ. Ея руки и ноги были очень худы и длинны и далеко не такъ красивы, какъ руки и ноги ея друга леди Эстасъ. Люси Моррисъ была маленькое, худенькое, живое, граціозное существо, которое нельзя было видѣть, не желая имѣть его постоянно подлѣ себя. Она была не своекорыстна, но умѣла цѣнить свою личность. Она твердо рѣшилась быть чѣмъ-нибудь въ обществѣ,-- не то, чтобы выйти замужъ за какого-нибудь лорда или богача, или блестѣть своей красотой и остроуміемъ,-- нѣтъ, она рѣшалась имѣть цѣль въ жизни и быть полезной. Она была въ высшей степени скромна, не стремилась выдаваться чѣмъ-нибудь; поэтому ей не приходилось никогда стушевываться; но она никому-бы не позволила наступить себѣ на ноги и считала себя равной всѣмъ. Все, что она имѣла, начиная съ стараго шелковаго платья, купленнаго на заработанныя ею деньги, до ума, дарованнаго ей природою, было ея собственностью. Титулъ лорда Фауна принадлежалъ ему, званіе леди Фаунъ было ея собственностью;-- Люси не желала ничего чужого, но твердо рѣшилась отстаивать свое. Люси мало думала о выгодахъ и невыгодахъ своего настоящаго положенія. Въ ней вовсе не было женскаго тщеславія. Но Люси Моррисъ болѣе всего стремилась принести пользу, она была дѣятельна и энергична, когда слѣдовало понудить кого-нибудь на хорошее дѣло; она старалась возбудить къ себѣ довѣріе, сочувствіе, искала поддержки; но дѣйствовала не ради какого-нибудь личнаго, мелко-эгоистическаго интереса, а для достиженія той цѣли, какую она имѣла въ виду.
Остается сказать про Люси, что она, какъ признавалась самой себѣ, навсегда отдала свое сердце Франку Грейстоку. Но она созналась себѣ также, что изъ этого ничего не выйдетъ. Франкъ становился замѣтнымъ человѣкомъ, но у него было мало денегъ, и едва-ли онъ былъ-бы въ состояніи жениться на гувернанткѣ. Къ тому-же онъ ни разу не сказалъ ей, что любитъ ее. Правда, онъ заѣзжалъ раза два, три въ Фаунъ-Кортъ, но, можетъ быть, только потому, что между Фаунами и Грейстоками существовало давнишнее знакомство, и никому не было причины досадовать на его визиты? Леди Фаунъ не досадовала, она сказала только одно слово. А слово, сказанное во время, всегда бываетъ кстати. Люси не обидѣлась на это слово, насколько оно касалось собственно ея; но когда она размыслила, что, вѣроятно, что-нибудь было сказано и м-ру Грейстоку -- иначе зачѣмъ ему было прекращать свои посѣщенія,-- ей стало непріятно.
Сама она смотрѣла на свою страсть, какъ смотритъ здоровый человѣкъ на потерю руки или ноги. Конечно, такая потеря, дѣлающая калѣкой на всю жизнь, составляетъ большое несчастіе, которое приходится оплакивать. Но съ потерей ноги еще не все погибло. Человѣкъ съ деревянной ногой можетъ быть дѣятельнымъ, можетъ приносить пользу, можетъ пользоваться многими наслажденіями, доступными людямъ. У него остались глаза, уши и умъ. Онъ не умретъ отъ потери ноги. Такъ было и съ Люси Моррисъ. Она продолжала жить дѣятельной жизнію. Глаза, уши и умъ остались при ней.
Хладнокровно и безпристрастно взвѣшивая свое положеніе, Люся пришла въ выводу, что счастливая любовь едва-ли можетъ выпасть ей на долю. Она соглашалась, что леди Фаунъ, пожалуй, была права и гувернантка почти не можетъ ожидать взаимной любви. Она отдала свое сердце, но при существующихъ въ обществѣ понятіяхъ, ей трудно разсчитывать на взаимность. Всѣ эти мысли пришли ей въ голову въ сумерки одного скучнаго мрачнаго дня. Она думала объ этомъ, не развлекаясь ничѣмъ постороннимъ, и была выведена изъ задумчивости лордомъ Фауномъ, предлагавшимъ ей для прочтенія огромный печатный листъ, гдѣ помѣщены были многіе интересные документы, касающіеся дѣла сааба. Люси принялась за чтеніе этой суши, и, читая ее, невольно подумала, что Франкъ Грейстокъ могъ-бы превосходно защитить индѣйскаго принца, если-бы ему было поручено сказать защитительную рѣчь.
Наступилъ май и прошло уже болѣе шести мѣсяцевъ съ того дня, какъ Франкъ въ послѣдній разъ былъ въ Фаун-Кортѣ. Въ семействѣ Фауновъ о немъ совсѣмъ не упоминали и Люси ни отъ кого не слыхала даже его имени. Но однажды въ Фаун-Кортъ завернула леди Эстасъ, какъ всегда, на своихъ пони, но на этотъ разъ и съ своей новой компаньонкой, миссъ Мэкнельти. Пока леди Фаунъ благосклонно разговаривала съ миссъ Мэкнельти, Лиззи удалилась въ уголокъ съ своимъ дорогимъ старымъ другомъ Люси. О, какъ отрадно было видѣть, что такая богатая и фешенебльная барыня, какъ леди Эстасъ, удостоиваетъ своею дружбою бѣдную гувернантку!-- Въ виду такого поразительнаго факта, почитатели Лиззи умилялись отъ восторга.
-- Видѣла вы Франка въ послѣднее время? спросила леди Эстасъ, говоря, конечно, о своемъ кузенѣ, адвокатѣ.
-- Я его давно не видѣла, отвѣтила Люси съ самой веселой улыбкой.
-- Какой-же онъ, однако, фальшивый рыцарь, сказала леди Эстасъ шепотомъ.
