Надо же было наконецъ прекратить ея пребываніе въ замкѣ Фонъ. Это Люси повторяла себѣ безпрестанно. Это могло быть только временной мѣрой. Если... если судьба опредѣлитъ ей выѣхать изъ замка Фонъ счастливой, торжествующей невѣстой, то одолженіе, оказанное ей ея милыми друзьями, не будетъ казаться ей тяжело. Но поѣхать въ замокъ Фонъ съ тѣмъ, чтобы постепенно сознаваться, что для нея надо найти другое мѣсто, было бы очень дурно. Она предпочла бы всякую немедленную непріятность. Однако, какъ же ей знать? Какъ только она могла ускользнуть отъ графини, она пошла въ свою комнату и написала слѣдующее письмо. Она изучала свои слова очень старательно -- сидѣла и думала прежде чѣмъ позволяла перу скользить по бумагѣ.
"Любезный Фрэнкъ,
"Давно не видѣлись мы;-- не правда ли? Я пишу это не какъ упрекъ, но потому что друзья говорятъ мнѣ, будто я не должна считать себя помолвленной съ вами. Они говорятъ, что въ вашемъ положеніи вы не можете жениться на бѣдной дѣвушкѣ, и что я не должна желать отъ васъ такой жертвы. Я на столько понимаю ваши дѣла, что знаю, какъ гибеленъ можетъ быть для васъ неблагоразумный бракъ, и конечно не желаю сдѣлаться причиною вашей погибели. Я прошу васъ только сказать мнѣ правду. Это не отъ того, чтобы я потеряла, терпѣніе, но я должна рѣшиться, что мнѣ дѣлать, когда я оставлю люди Линлитго.
"Любящій васъ другъ
"ЛЮСИ МОРИСЪ."
"2 марта 18 --."
Она нѣсколько разъ перечитала письмо, думая обо всемъ, что тутъ было сказано, и о томъ, чего сказано не было. Сначала она хотѣла увѣрять въ своемъ прощеніи -- убѣдить Фрэнка, что она даже въ сердцѣ не станетъ упрекать его, если онъ сочтетъ себя обязаннымъ возвратить ей обѣщаніе, которое она дала ему. Ей хотѣлось выразить свою любовь, но выразить такъ, чтобъ ея женихъ зналъ, что у ней достанетъ твердости пожертвовать собою для него. Но хотя сердце ея жаждало высказаться свободно, разсудокъ говорилъ ей, что лучше остаться сдержанной и спокойной въ своихъ выраженіяхъ. Всякая горячность съ ея стороны будетъ для него упрекомъ. Если она дѣйствительно желала помочь ему выпутаться изъ затрудненій, въ которыя онъ попалъ изъ-за нея, она лучше это сдѣлаетъ, предложивъ ему свободу въ самыхъ краткихъ и простыхъ выраженіяхъ, какія только съумѣетъ придумать.
Но даже когда письмо было написано, она сомнѣвалась, благоразумно ли будетъ отослать его. Она удержала его, чтобъ обдумать до утра. Она обдумала -- и когда настало утро, она письма не послала. Не была ли неограниченная вѣра ея жениха скалой, на которой она построила зданіе своихъ будущихъ надеждъ? Не увѣряла ли она безпрестанно, что никакія предостереженія не заставятъ ее поколебаться въ этой вѣрѣ? Не было ли ея великою доктриною довѣріе -- довѣріе безусловное, даже когда бы все погибло, еслибъ ея довѣріе оказалось неумѣстнымъ? И хорошо ли было отказаться отъ всего этого только потому, что для нея было удобно устроиться для предстоящихъ мѣсяцевъ? Если судьба опредѣлила ей быть отвергнутой женихомъ и быть обманутой, какую пользу сдѣлаетъ ей устройство ея будущности? Все будетъ для нея гибельно и все-равно куда бы она ни переселилась. Потомъ зачѣмъ ей лгать ему, посылая такое письмо? Если онъ броситъ ее, онъ сдѣлается измѣнникомъ и сердце ея будетъ преисполнено упрековъ. Какова бы ни была его будущая участь въ жизни, онъ обязанъ раздѣлить ее съ нею, и если онъ уклонится отъ этого долга, то будетъ измѣнникомъ и негодяемъ. Она никогда не скажетъ ему этого. Она слишкомъ горда для того чтобы унизиться до личныхъ или письменныхъ упрековъ. Но она будетъ знать, что это такъ, и для чего же ей лгать ему, говоря совсѣмъ другое? Думая обо всемъ этомъ, когда настало утро, она оставила письмо въ своей письменной шкатулкѣ.
