Между сыномъ, замужней дочерью и Люси Морисъ бѣдной лэди Фонъ жизнь сдѣлалась въ тягость. Все шло дурно и въ замкѣ Фонъ не было ни спокойствія, ни счастья. Изъ всѣхъ простыхъ человѣческихъ вѣрованій самое сильное вѣрованіе въ настоящее время у фонскихъ дамъ относилось къ дурнымъ поступкамъ Лиззи Юстэсъ. Она была причиною всѣхъ этихъ горестей и ее ненавидѣли тѣмъ болѣе, что дурные поступки ея не были доказаны передъ глазами свѣта. Было время, когда соглашались, что она поступала дурно, удерживая у себя брилліанты наперекоръ постояннымъ требованіямъ Кэмпердауна, такъ что всѣ имѣли бы право прекратить съ нею знакомство и между прочими и лордъ Фонъ. Но послѣ второго воровства мнѣніе публики повернулось въ пользу Лиззи и всѣ начали думать, что съ нею поступлено нехорошо. Потомъ явилось свидѣтельство мистрисъ Гитауэ о дурныхъ поступкахъ Лиззи въ Шотландіи -- о дурныхъ поступкахъ, которые Анди Гауранъ описывалъ съ пылкостью, такъ ужасно нравственной, и то, что было сначала, такъ сказать, прибавлено къ брилліантамъ, какъ прибавочный вѣсъ, для того чтобъ беззаконія Лиззи могли повергнуть ее на земь, постепенно приняло видъ вѣрнаго обвиненія противъ нея. Лэди Фонъ не чувствовала отвращенія разсуждать о брилліантахъ. Когда Лиззи называли "воровкой", "грабительницей" и "мошенницей", та или другая изъ дѣвицъ въ семействѣ -- произнося шепотомъ сильныя выраженія, какъ дали имѣютъ привычку дѣлать, когда желаютъ уменьшить неприличіе своихъ выраженій кротостью тона, которь мъ произносятся слова -- когда Лиззи такимъ образомъ называли при лэди Фонъ въ ея собственномъ домѣ, она была не противъ этого. Это обстоятельство должно быть извѣстно, такъ чтобъ всѣ знали, что сынъ ея поступаетъ хорошо, отказываясь жениться на такой дурной женщинѣ. Но когда къ этому прибавилось другое, когда стали разсказывать, что видѣлъ Гауранъ на скалахъ, когда это постепенно сдѣлалось особеннымъ преступленіемъ, оправдывавшимъ ея сына въ томъ, что онъ отказался отъ знакомства съ лэди Юстэсъ, тогда лэди Фонъ сдѣлалась очень несчастна и нашла, что этотъ предметъ, какъ мистрисъ Гитауэ описывала его, очень противенъ.
Непріятности эти также поражали Люси Морисъ, какъ и лорда Фона. Если Лиззи Юстэсъ не годилась быть женою лорда Фона по милости этихъ вещей, то и Фрэнкъ Грейстокъ не только не годился быть мужемъ Люси, но даже и не намѣревался этого сдѣлать, годился или нѣтъ. Недѣли двѣ лэди Фонъ позволяла себѣ раздѣлять радость Люси и думать, что Грейстокъ останется вѣренъ дѣвушкѣ, сердцемъ которой онъ завладѣлъ вполнѣ;-- но она скоро научилась недовѣрять молодому члену парламента. который всегда дерзко обращался съ ея сыномъ, проводилъ свободное время съ Лиззи Юстэсъ, никогда не навѣщалъ и рѣдко писалъ къ дѣвушкѣ, на которой обѣщалъ жениться, о которомъ всѣ единогласно говорили, что долги не позволятъ ему жениться на такой женщинѣ, которая не имѣетъ средствъ помочь ему. Все это было прискорбно и досадно, а между тѣмъ когда замужняя дочь приставала къ ней и требовала ея содѣйствія, она не имѣла возможности уклониться.
-- Мама, говорила мистрисъ Гитауэ: -- лэди Гленкора Паллизеръ была у нея; всѣ заступаются за нее, и если поведеніе ея въ Шотландіи не будетъ доказано, Фредерикъ долженъ жениться на ней.
-- Но что же я могу сдѣлать, душа моя? спрашивала лэди Фонъ почти въ слезахъ.
-- Настаивайте, чтобъ Фрэдерикъ узналъ всю правду, энергически отвѣчала мистрисъ Гитауэ.-- Разумѣется, это непріятно. Никто не можетъ болѣе этого чувствовать кромѣ меня. Ужасно говорить о такихъ вещахъ -- и думать о нихъ.
-- Это правда, Клара -- очень ужасно.
-- Но все лучше, мама, чѣмъ допустить Фредерика жениться на такой женщинѣ. Надо ему доказать, какъ она негодится быть его женою.
Имѣя въ виду исполнить свое намѣреніе, мистрисъ Гитауэ, какъ мы видѣли, приняла Анди Гаурана въ своемъ домѣ, и съ этой же самой цѣлью повезла Анди Гаурана на слѣдующее утро въ Ричмондъ.
Мистрисъ Гитауэ, ея мать и Анди сидѣли запершись съ полчаса и лэди Фонъ ужасно страдала. Лордъ Фонъ нашелъ, что не можетъ выслушать этого разсказа и не выслушаетъ. У него достало энергіи ускользнуть и вообще онъ одержалъ верхъ въ легкой стычкѣ, которая произошла между нимъ и шотландцемъ; но бѣдная старушка лэди Фонъ не могла ускользнуть. Анди позволили разглагольствовать краснорѣчиво и ей была разсказана вся исторія, хотя она предпочла бы быть высѣченной публично скорѣе, чѣмъ слушать это. Потомъ Анди подали "закуску" такого рода, которая заставила его предпочесть замокъ Фонъ Варвикскому сквэру, и сказали, что онъ можетъ ворошиться въ Портрэ такъ скоро, какъ желаетъ.
Когда онъ ушелъ, мистрисъ Гитауэ откровенію высказала свои мысли матери.
-- Дѣло въ томъ, мама, что Фредерикъ женится на ней.
-- Почему? Я думала, что онъ открыто отказался. Я думала, онъ сказалъ это ей самой.
