Лиззи только пожала плечами. Колеблясь между разными предположеніями, она сама была не прочь раздѣлять общее мнѣніе. Она полагала -- насколько полагать могла въ этомъ темномъ дѣлѣ -- что корсаръ рѣшился во что бы ни стало овладѣть такимъ призомъ съ той самой минуты, какъ увидалъ ожерелье въ Шотландіи; что корсаромъ было устроено воровство въ Карлейлѣ и опять имъ же въ Лондонѣ, коль скоро онъ услыхалъ, гдѣ лежать ея брилліанты. На ея взглядъ, это было самымъ простымъ разрѣшеніемъ тайны;, когда же оказалось, что и другіе его считаютъ чуть-что не воромъ, разумѣется, ея подозрѣніе превратилось въ увѣренность. И нисколько она не презирала его за это, и не осуждала, и противенъ онъ ей не сталъ. Приди онъ къ ней и сознайся во всемъ, да такъ еще, чтобъ она почувствовала себя безопасною въ будущемъ, она не задумалась бы поздравить его съ успѣхомъ и тутъ же признать его своимъ возлюбленнымъ, давно ожидаемымъ корсаромъ. Но въ такомъ случаѣ зачѣмъ же онъ испортилъ дѣло? Ему слѣдовало лучше держать въ рукахъ исполнителей своего замысла и не давать имъ возможности обратиться противъ него. Какъ онъ не съумѣлъ отдѣлаться отъ такого ничтожнаго существа, какъ Пэшенсъ Крабстикъ? Зачѣмъ не отправилъ онъ ее въ Нью-Йоркъ или... или... куда бы ни было? Еслибъ до ушей Лиззи дошло, что лордъ Джорджъ выѣхалъ съ этой дѣвушкой въ море на яхтѣ -- положимъ, хоть къ тѣмъ красивымъ островамъ, о которыхъ она все мечтала и бросилъ бы ее за бортъ, завязанную въ мѣшкѣ, она нашла бы подобный образъ дѣйствія вполнѣ приличнымъ корсару. А теперь она сердилась на лорда Джорджа, потому что ея тревоги снова возвращались къ ней. Фрэнкъ заявилъ, что лордъ Джорджъ главный воръ, и Лиззи только пожала плечами.
-- Теперь мы все узнаемъ, сказалъ онъ съ торжествующимъ видомъ.
-- А я такъ рѣшительно ничего не желаю знать. Меня истерзали этими противными брилліантами и я хотѣла бы, чтобъ о нихъ никогда болѣе и помину не было. Мнѣ все-равно, кому бы они ни достались. Вѣдь враги мои утверждали, будто я такъ ими дорожу, что не могу съ ними разстаться. Я всегда ненавидѣла ихъ и ни малѣйшаго удовольствія они не доставляли мнѣ. Сколько разъ я желала бросить ихъ въ море и какъ обрадовалась, когда ихъ украли!
-- Воровъ надо отыскать, Лиззи -- для общей безопасности.
-- Очень мнѣ нужно заботиться о безопасности! Что мнѣ сдѣлало общество когда-либо? Однако у меня есть еще для васъ новость въ запасѣ. Много перебывало здѣсь людей вчера, кромѣ противнаго полицейскаго. Милая лэди Гленкора опять навѣстила меня.
-- Васъ втянутъ въ либеральную партію, Лиззп.
-- Къ этому я торжественно равнодушна. Но ужъ если на то пошло, то я скорѣе готова быть либералкой, чѣмъ глупою поклонницею дряхлаго консерватизма. Лэди Гленкора была очень добра ко мнѣ и передала мнѣ самое любезное порученіе отъ герцога Омніума. До него дошло, какъ дурно со мною было поступлено.
-- Старый идіотъ.
-- Это легко сказать про старика. Не думаю, Фрэнкъ, чтобъ вы знали его.
-- Нисколько не знаю -- и не имѣю желанія.
-- Сочувствіе высокопоставленныхъ людей не бездѣлица. А что касается лэди Гленкоры, то я люблю ее искренно. Она вполнѣ подходитъ къ моему идеалу, какою слѣдуетъ быть женщинѣ -- безкорыстной, исполненной ума, любящей и съ легкимъ романическимъ оттѣнкомъ.
-- Очень сильнымъ оттѣнкомъ, я полагаю.
-- И рѣшимостью значить что-нибудь въ свѣтѣ. Лэди Гленкора не нуль.
-- Да, она ужасно богата, Лиззи.
-- Полагаю. Впрочемъ, это не пятно. Было у меня и еще одно лицо.
-- Лордъ Фонъ собирался быть.
-- Онъ и пріѣзжалъ.
-- Какъ же все обошлось между вами?
-- О! это не легко передать. Жаль, что вы не могли присутствовать за занавѣскою. Вамъ необходимо знать все, а такъ трудно все пересказать. Я прочла ему порядочную нотацію и просто въ азартъ вошла.
-- Не сомнѣваюсь.
-- Я смѣло ему высказала, какъ дурно онъ со мною поступилъ. Могу васъ увѣрить, я не сидѣла съ жалобнымъ видомъ и горькимъ стономъ. Тутъ онъ завелъ рѣчь о васъ -- о вашемъ вниманіи ко мнѣ.
Фрэнкъ Грейстокъ очень хорошо помнилъ сцену на скалахъ и какъ Анди Гауранъ покачалъ головой, глядя на нихъ своими зоркими глазами. Онъ уже и въ то время былъ увѣренъ, что бдительность Анди пойдетъ въ дѣло, хотя еще не зналъ о сношеніяхъ между Гаураномъ и мистрисъ Гитауэ. Если до лорда Фона дошелъ слухъ объ этой маленькой интермедіи, онъ конечно имѣлъ поводъ упоминать объ оказанномъ "вниманіи".
-- Ему какое дѣло? вскричалъ Фрэнкъ.-- Онъ дерзкій оселъ -- я говорилъ ему это разъ, видно придется повторить.
-- Дѣло-то, я полагаю, было, Фрэнкъ.
-- Я этого не вижу. Онъ отказался отъ своихъ правъ -- какія бы они ни были.
-- Но я-то не согласилась, чтобъ онъ сложилъ съ себя должность -- какъ говорится въ газетахъ -- и теперь еще не соглашаюсь.
-- Вы за него вышли бы?
-- Этого я не говорю, Фрэнкъ. Вопросъ нешуточный и долженъ быть обсужденъ основательно. Конечно, я желаю видѣть его опять у моихъ ногъ. Но удостоился ли бы онъ чести, чтобъ я опять подняла его, это иное дѣло. Развѣ не натурально это послѣ того, какъ онъ поступилъ со мною?
-- Натурально по-женски.
