Фрэнкъ изумлялся, какъ эта женщина могла быть такъ фальшива и такъ хорошо поддерживать свою фальшивость. И это была его кузина, его возлюбленная -- какъ кузина она конечно была возлюбленная; да еще было время, когда онъ думалъ жениться на ней! Онъ не могъ не улыбаться, смотря на нее и представляя себѣ всю суматоху, которую она надѣлала, и думая, какъ мало смущало ее открытіе ея дурныхъ поступковъ.
-- О Фрэнкъ! не смѣйтесь надо мною, сказала она.
-- Я не смѣюсь, Лиззи, я только удивляюсь.
-- А теперь, Фрэнкъ, скажите мнѣ, что я должна дѣлать.
-- Ахъ!-- трудно; не такъ ли? Вы видите, что я еще не знаю всей правды. Я и не желаю знать болѣе -- но какъ я могу посовѣтовать вамъ?
-- Я думала, что вы знаете все.
-- Я не думаю, чтобъ вамъ могли сдѣлать что-нибудь.
-- Майоръ Макинтошъ говоритъ, что никто ничего не можетъ сдѣлать. Онъ вполнѣ понимаетъ, что брилліанты моя собственность и что я имѣю право держать ихъ въ моей шкатулкѣ, если хочу. Для чего мнѣ было разсказывать, гдѣ они? Разумѣется, я поступила глупо и вотъ теперь они пропали. Ужъ если кто пострадалъ, такъ я. Майоръ Макинтошъ совершенно понимаетъ это и говоритъ, что никто ничего не можетъ сдѣлать мнѣ -- только я должна ѣхать къ мистеру Кэмпердауну.
-- Васъ опять будутъ допрашивать передъ судьей.
-- Да -- я думаю, меня надо допросить. Вы поѣдете со мною, Фрэнкъ -- не такъ ли?
Онъ поморщился и не тотчасъ отвѣтилъ.
-- Не къ мистеру Кэмпердауну, а къ судьѣ. Это будетъ въ судѣ?
-- Я полагаю.
-- Ко мнѣ судья пріѣзжалъ прежде сюда. Не можетъ ли онъ опять пріѣхать?
Тутъ Фрэнкъ объяснилъ ей разницу ея настоящаго положенія, и объясняя, упомянулъ кое-что объ ея кривизнѣ. Онъ далъ ей понять, что судья отступилъ отъ своихъ обязанностей на послѣднемъ слѣдствіи, считая ее благородной женщиной, жестоко обиженной, которой поэтому слѣдовало оказывать большое вниманіе.
-- Я дѣйствительно была жестоко обижена, сказала Лиззи.
Но теперь отъ нея потребуютъ сказать всю правду, вопреки ложному показанію, которое она дала прежде, и ее самое избавятъ отъ преслѣдованія за ложную присягу только на томъ основаніи, что ее заставляютъ обвинять себя, давая показаніе противъ преступниковъ, преступленія которыхъ гораздо важнѣе ея собственныхъ.
-- Я полагаю, меня не могутъ съѣсть, сказала она, улыбаясь сквозь слезы.
-- Нѣтъ, -- васъ не съѣдятъ, отвѣтилъ онъ серіозно.
-- И вы поѣдете со мною?
-- Да, я полагаю, что мнѣ лучше ѣхать.
-- Ахъ, это было бы такъ мило!
Мысль о сценѣ въ полиціи была вовсе не "мила" для Фрэнка Грейстока.
-- Мнѣ все-равно, что мнѣ скажутъ, когда вы будете находиться возлѣ меня. Всѣ узнаютъ, что эти брилліанты принадлежали мнѣ -- не правда ли?
-- И потомъ будетъ процесъ.
-- Другой процесъ?
Тутъ онъ объяснилъ ей положеніе дѣлъ -- что воровъ вѣроятно будутъ судить въ Карлейлѣ за то, что они украли сундучокъ, а потомъ опять въ Лондонѣ, за то, что они украли брилліанты -- что были совершены два отдѣльныхъ воровства и что ея показаніе потребуется въ обоихъ случаяхъ. Онъ сказалъ ей также, что ея присутствіе предъ судьей въ пятницу будетъ только предварительной церемоніей и что прежде чѣмъ дѣло кончится, ей придется вынести много непріятностей и отвѣчать на много непріятныхъ вопросовъ.
-- Мнѣ рѣшительно все-равно, если только вы будете возлѣ меня! воскликнула она.
Онъ очень уговаривалъ ее поѣхать въ Шотландію какъ только кончится ея допросъ, и очень удивился предлогу, на который она сослалась, чтобъ не дѣлать этого. Мистрисъ Карбункль заняла у ней всѣ ея наличныя деньги; но такъ какъ она теперь жила въ домѣ мистрисъ Карбункль, она могла возвратить часть займа, пользуясь и домомъ, и столомъ. Она не сказала именно, сколько мистрисъ Карбункль заняла у нея, но оставила въ душѣ Фрэнка то впечатлѣніе, что эта сумма въ десять разъ больше настоящей. Этимъ предлогомъ онъ остался недоволенъ и сказалъ ей, что она должна ѣхать въ Шотландію, хотя бы только для того, чтобъ избавиться отъ мистрисъ Карбункль. Она обѣщала повиноваться ему, если онъ будетъ ея провожатымъ. Приближалась Пасха и онъ не могъ сослаться на недостатокъ времени.
-- О Фрэнкъ! не отказывайте мнѣ въ этомъ; только подумайте какъ страшно одиноко мое положеніе!
Онъ не отказалъ, но и не обѣщалъ. Онъ былъ еще мягкосердеченъ къ ней, несмотря на ея гнусности. Объ одной кривизнѣ -- можетъ быть, самой худшей -- онъ еще не зналъ. Онъ еще не слыхалъ объ ея безкорыстной просьбѣ къ Люси Морисъ
