-- Пролитаго молока не воротишь, Фрэнкъ, и я не думаю, чтобъ мистрисъ Карбункль могла сдѣлать мнѣ какой бы то ни было вредъ. Женихъ баронетъ и партія была бы приличная. Мисъ Ронокъ поступила странно, вотъ въ чемъ вся суть. Что дѣлать, Фрэнкъ, со всѣми купленными подарками?
-- Не имѣю понятія. Лучше продать и уплатить по счетамъ. Но я пріѣхалъ къ вамъ, Лиззи, по другому дѣлу.
-- По какому дѣлу? спросила она, смотря ему въ лицо, стараясь держать себя смѣло, по дрожа.
Она думала, что ему неизвѣстна ея исторія, но скоро примѣтила по его обращенію съ нею, что онъ зналъ все -- или по-крайней мѣрѣ зналъ столько, что она должна сказать ему все остальное. Нельзя уже больше съ нимъ секретничать. Секретничать нельзя уже ни съ кѣмъ. Она должна быть приготовлена найти свѣтъ вполнѣ извѣщеннымъ о всѣхъ подробностяхъ дѣла, которое въ послѣдніе три мѣсяца было для нея такою тяжелою ношей, что бывали времена, когда она изнемогала подъ тяжестью. Она уже старалась понять свое положеніе и ясно представить себѣ свою будущую жизнь. Лордъ Джорджъ говорилъ ей о ложной присягѣ и тюрьмѣ, и старался напугать ее, представивъ всѣ ея недостатки въ худшемъ видѣ. По его словамъ, ее непремѣнно заставятъ сдѣлать это, сберегая свой доходъ во время пребыванія въ тюрьмѣ. Это было ужасное положеніе -- и она почти повѣрила этому. Потомъ майоръ явился къ ней. Она находила, что никогда не видала такого джентльмэна, какъ майоръ, думала, что онъ ея лучшій другъ. Ахъ! еслибъ не жена и семеро дѣтей, все-таки могло быть какое-нибудь утѣшеніе. То, что лордъ Джорджъ называлъ ложной присягой, майоръ такъ просто и между тѣмъ такъ правильно назвалъ неправильнымъ изложеніемъ обстоятельствъ. Оно такъ и было -- и только. Лиззи, защищая себя передъ собой, чувствовала, что хотя жестокіе судьи, жестокосердые адвокаты и упрямые присяжные могутъ называть ея маленькую вину ложной присягой, это настоящей ложной присягой быть не можетъ, потому что брилліанты принадлежали ей. Она никого не обворовала, не желала никого обворовать -- еслибъ только ее оставили въ покоѣ. Ей нужно было неправильно изложить обстоятельства, потому что люди совались въ ея дѣла, а теперь все это обрушилось на нее! Майоръ очень утѣшилъ ее, но все-таки что скажетъ свѣтъ? Даже онъ, какъ ни былъ добръ и ласковъ, далъ ей понять, что она должна явиться въ судъ и признаться въ неправильности своего показанія. Она вѣрила каждому слову майора. Ахъ, вотъ человѣкъ, которому стоитъ вѣрить, краса всѣхъ мужчинъ! Отъ нея не могутъ отнять дохода, или замка. Ее не могутъ заставить заплатить за брилліанты. А все-таки что скажетъ свѣтъ? И что скажутъ ея женихи? То, что одинъ изъ ея жениховъ счелъ нужнымъ сказать, она уже слышала. Лордъ Джорджъ высказался, и очень непріятно. Она знала, что лордъ Фонъ откажется отъ своего предложенія, каковъ бы ни былъ ея отвѣтъ. Но что скажетъ Фрэнкъ? Теперь Фрэнкъ былъ съ нею и смотрѣлъ ей въ лицо строгими глазами.
Она была больше прежняго убѣждена, что жизнь вдовы не годится для нея и что между ея женихами она должна отдать свое богатство и свое сердце какому-нибудь одному жениху. Ни ея богатство, ни ея сердце не пострадаетъ отъ признанія, которое она приготовилась сдѣлать. Но мужчины такъ робки, такъ фальшивы и такъ слѣпы! Относительно Фрэнка, котораго она, по ея мнѣнію, полюбила со всею горячностью своей юной привязанности съ той первой минуты, въ которую увидѣла его послѣ смерти сэр-Флоріана -- она очень затруднялась, какъ очистить для него путь. Она знала о его глупой помолвкѣ съ Люси Морисъ и готова была простить ему это оскорбленіе. Она знала, что онъ не можетъ жениться на Люси по милости своего безденежья и своихъ долговъ, и вотъ почему рѣшилась видѣться съ Люси, чтобъ устроить дѣло съ той стороны. Люси, конечно, грубо поступила съ нею, но Лиззи думала, что ей все-таки удалось. Люси была груба, не умѣла держать себя, но въ тоже время она была добра и едвали станетъ настаивать послѣ того, что было сказано ей. Лиззи была увѣрена, что мѣсяцъ тому назадъ кузенъ охотно поддался бы ей, еслибъ могъ освободиться отъ Люси Морисъ. Но теперь въ одинъ мигъ, и очень для нея важный, полиціи удалось открыть ея тайну, и вотъ Фрэнкъ сидитъ и смотритъ на нее сурово, зло, скорѣе какъ врагъ, чѣмъ обожатель.
-- Какое дѣло? спросила она въ отвѣтъ на его вопросъ.
Она должна быть смѣлою -- если можетъ. Она должна выставить ему мѣдный лобъ, если только у нея достанетъ силъ сдѣлать себѣ мѣдный лобъ въ его.присутствіи. Онъ такъ глупо вѣрилъ всѣмъ ея разсказамъ о воровствѣ, когда никто другой имъ не вѣрилъ, что передъ нею, какъ она чувствовала, была задача очень непріятная и очень трудная. Она посмотрѣла на него, усиливаясь быть смѣлою, но взглядъ ея опустился передъ его взглядомъ и потупился въ полъ.
-- Я вовсе не желаю заглядывать въ ваши секреты, сказалъ онъ.
Секреты отъ него! Подобное восклицаніе готово было сорваться съ ея губъ, когда она вспомнила, что главная ея цѣль въ настоящую минуту состояла въ томъ, чтобъ признаться въ секретѣ, который она скрывала отъ него.
