Онъ все стоялъ на одномъ мѣстѣ, глядя внизъ на нее и говоря насмѣшливымъ тономъ, въ которомъ слышался строгій укоръ. Она пригласила его къ себѣ, а теперь не знала, что ему сказать. Хотя ей казалось, что она ненавидитъ его, ей пріятно было бы устроить нѣчто въ видѣ чувствительнаго прощанія, сцену со слезами, нѣжностью, поэзіею -- и, быть можетъ, ласкою въ минуту разставанія. Но онъ былъ холоденъ какъ скала съ своимъ насмѣшливымъ лицомъ и злою ироніей въ словахъ. Онъ молчалъ теперь, но все глядѣлъ на нее сверху, стоя неподвижно на коврѣ, и ей волею-неволею приходилось заговорить опять.
-- Я просила васъ зайти, лордъ Джорджъ, потому что не хотѣла разстаться съ вами навсегда, не сказавъ ни слова на прощаніе.
-- Вы отрываетесь отъ всего -- не такъ ли?
-- Я ѣду въ Портрэ.
-- И никогда не вернетесь болѣе? Полноте, вы будете въ Лондонѣ до конца сезона съ подсотнею новыхъ удивительныхъ замысловъ въ вашей головкѣ. Итакъ, съ лордомъ Фономъ дѣло покончено, если не ошибаюсь?
-- Я объявила лорду Фону, что ни за что на свѣтѣ не хочу болѣе видѣть его.
-- А кузенъ Фрэнкъ?
-- Фрэнкъ проводитъ меня въ Шотландію.
-- Ого! это измѣняетъ вопросъ. Онъ проводитъ васъ въ Шотландію, кузенъ-то вашъ? И мистеръ Эмиліусъ также будетъ провожать?
-- Кажется, вы хотите оскорбить меня, милостивый государь.
-- Нельзя же человѣку не поревновать, когда его совсѣмъ такъ-таки и стушевали. Было время, какъ вамъ извѣстно, когда и кузенъ Фрэнкъ оказывался не лучше меня.
-- Много вы объ этомъ думали, лордъ Джорджъ.
-- Думалъ, и много, милэди, и нравилась мнѣ эта мысль чрезвычайно.
Лиззи навострила уши. Могло ли быть, чтобъ онъ оказался корсаромъ, несмотря на всю его грубость?
-- Я безпутный бродяга и вообще малый не ахти, а все же сильно задумывался на счетъ этого. Вы знаете, что хороши -- необыкновенно хороши.
-- Полноте, лордъ Джорджъ.
-- Сознаюсь, что и доходъ имѣлъ не малое значеніе. Во всякомъ случаѣ онъ не обманъ, я полагаю.
-- Надѣюсь. Нѣтъ обмана и въ красотѣ, лордъ Джорджъ -- если она во мнѣ оказывается.
-- Я никогда въ этомъ не сомнѣвался, лэди Юстэсъ. Но когда мнѣ пришло на мысль, что вы украли брилліанты, а про меня думали, что я укралъ сундукъ -- видите ли, я не такого десятка, чтобъ стѣсняться пустыми предразсудками; но ей-Богу! я не могъ на это рѣшиться.
-- Кто-жъ хотѣлъ, чтобъ вы рѣшались? Уйдите. Вы безжалостны ко мнѣ. Желаю никогда болѣе съ вами не встрѣчаться. Не чуть-ли вы любите эту противную, пошлую женщину болѣе всѣхъ на свѣтѣ.
-- Ахъ! да вѣдь я зналъ ее столько лѣтъ, Лиззи, а это открываетъ и покрываетъ много недостатковъ. Узнаешь мало-помалу, какъ много дурного въ старыхъ друзьяхъ, но зато и прощаешь имъ все, какъ старымъ друзьямъ.
-- Потому вы мнѣ и не прощаете -- я дурная и только новый другъ.
-- Нѣтъ, я прощаю вамъ все и надѣюсь, что вы еще будете счастливы. Одинъ совѣтъ я позволяю себѣ дать вамъ на прощаніе: остерегайтесь излишняго искусства тамъ, гдѣ нечего имъ выиграть.
-- Да, я совсѣмъ неискусна, запротестовала-было Лиззи, готовая заплакать.
-- Прощайте, моя милая.
-- Прощайте, отвѣтила Лиззи.
Одною рукою онъ пожалъ ей руку, другою погладилъ по головѣ, какъ ребенка, и вслѣдъ затѣмъ вышелъ.
