И она слышала со всѣхъ сторонъ, что имъ брошена. Она написала ему, что возвращаетъ его слово. Но письма своего не отсылала. Правда, она не сомнѣвалась, что все кончено -- почти не сомнѣвалась. Однако все-таки она письма не отсылала. Пусть лучше дѣло это кончится само собою безъ всякой переписки. Упрековъ она ему не сдѣлаетъ, хотя всегда будетъ считать его измѣнникомъ. Развѣ она не была бы готова умереть съ голоду для него, еслибъ тѣмъ приносила ему пользу? А онъ не могъ для нея отложить на короткій срокъ своего благоденствія! Развѣ не была она готова ждать нескончаемо -- лишь бы онъ ей сказалъ съ словомъ любви, что ждетъ и онъ? Но онъ не только бросалъ ее -- онъ еще отдавалъ себя этой лживой, гнусной женщинѣ, совершенно недостойной быть его женой. Люси въ душѣ называла его измѣнникомъ -- и находила измѣнникомъ на-самомъ-дѣлѣ, однако все же считала лучшимъ изъ людей. Женитьбой на такой женщинѣ, какъ Лиззи Юстэсъ, онъ, по мнѣнію Люси, убьетъ всѣ свои превосходныя качества, точно такъ, какъ человѣкъ, падая въ яму, не можетъ болѣе пользоваться ни своей красотой, ни силой. Теперь Люси Морисъ уже ничего не прощала Лиззи. Когда Люси пріѣхала къ ней въ Гертфордскую улицу, то почти забыла, какъ она налгала и хотѣла подкупить ее, и всю ея низость. Но когда Лиззи заявила права на Фрэнка, Люси мгновенно пришла на умъ вся ея гнусность. Люси повѣрила тогда ея словамъ. Она повѣрила, что ея Фрэнкъ, тотъ, кого она боготворила, пригрѣетъ эту гарпію на своей груди и назоветъ ее женою. Когда такъ, развѣ не лучше, что она предупреждена? Но съ этой минуты грѣхи бѣдной Лиззи казались болѣе тяжкими Люси Морисъ, чѣмъ даже Кэмпердауну или мистрисъ Гитауэ. У нея даже вырвалось слово въ разговорѣ съ старухой Линлитго. Графиня назвала племянницу маленькой лгуньей.
-- Не маленькая! воскликнула Люси.-- Самъ сатана, полагаю, не въ состояніи такъ лгать, какъ эта женщина.
-- Эхе! отозвалась графиня.-- Видно лэди сатана и кузенъ Фрэнкъ соединяются бракомъ?
-- Они вольны дѣлать, что имъ угодно, сказала Люси, выходя изъ комнаты.
За тѣмъ появилась статья въ аристократической вечерней газетѣ и наконецъ отчетъ о допросѣ въ судѣ. Вскорѣ пронесся слухъ, что лэди Юстэсъ уѣзжаетъ въ Шотландію и съ нею Грэйстокъ, депутатъ отъ Бобсборо.
-- Доходъ у нея большой, разсуждала графиня:-- но честное слово, дорогою цѣною онъ будетъ купленъ съ подобною женщиной.
Люси ничего не сказала, но до крови прикусила губу. Она ѣхала въ замокъ Фонъ, чтобъ оставаться у своихъ добрыхъ друзей, пока пріищетъ себѣ мѣсто. Одинъ только разъ она вынесетъ тяжелый разговоръ и потомъ вѣкъ свой уже не коснется этого предмета.
Рано въ назначенный день Фрэнкъ Грейстокъ былъ съ двумя кэбами у двери мистрисъ Карбункль въ Гертфордской улицѣ. Лиззи рѣшила такъ, что выѣдетъ съ первымъ поѣздомъ -- въ восемь часовъ утра -- чтобъ пріѣхать на мѣсто въ тотъ же день. При настоящихъ обстоятельствахъ лучше было не ночевать въ Карлейлѣ. Насчетъ этого Фрэнкъ и Лиззи были согласны. О кражѣ, вѣроятно, до-сихъ-поръ шли толки въ гостинницѣ и отчетъ о разбирательствѣ въ судѣ навѣрно достигъ уже этого сѣвернаго пограничнаго города. Имъ предстояло продолжительное путешествіе и, безъ сомнѣнія, скучное. Сознавая это, такъ же какъ и то, что на ней временно тяготѣетъ мрачное облако, хотя она и восторжествовала въ нѣкоторой мѣрѣ надъ затрудненіями своего положенія, Лиззи смиренно сошла съ лѣстницы и сѣла въ кэбъ возлѣ кузена, почти ни слова не сказавъ. Она опять была вся въ черномъ и плотная, черная вуаль скрывала ея лицо. Горничная съ багажемъ помѣстилась въ другой кэбъ и они поѣхали къ Юстонскому сквэру. На этотъ разъ не было съ ними высокаго лакея и Лиззи почти не раскрывала рта.
-- О, Фрэнкъ, милый Фрэнкъ! сказала она, и болѣе ничего.
Онъ распорядился насчетъ багажа и всего, однако кромѣ распоряженій и вопросовъ относительно путешествія онъ также не произносилъ ни слова. Позавтракала ли она? Не выпьетъ ли чашку чая на станціи? Не принести ли ему завтракъ для нея? При каждомъ вопросѣ она только взглядывала на него и качала головой. Она покончила навсегда со всякимъ помысломъ о физическихъ удобствахъ. Спокойствіе, немного поэзіи и милый ея мальчикъ -- вотъ все, въ чемъ она нуждалась на короткій срокъ своего пребыванія на землѣ. Такія чувства она намѣревалась выразить, покачивая головой и взглядывая ему въ лицо. Все для нея кончено въ этой жизни. Прошли минуты счастья и она узнала всю ихъ суетность. Теперь она посвятитъ себя исключительно своему ребенку.
-- Я увижу моего мальчика сегодня, сказала она, садясь въ вагонъ.
